среда, 25 мая 2016 г.

SPECIAL - AMERICAN FLAGG! NOVELETTE PART 1


AMERICAN FLAGG!

Говард Чайкин/Александр Удовиченко

ТЯЖЕЛЫЕ ВРЕМЕНА.


ГЛАВА ПЕРВАЯ. 

-       Воздушный контроль Плексмолла… Шаттл Плексопути запрашивает посадочные инструкции, прием.
   Пилот повторил запрос. Настроение у него было паршивое. На пути к Земле помощник капитана умудрился так увлечься нелегальной трансляцией баскетбольного матча, что не заметил как космический корабль приблизился к кольцу орбитального мусора, неспешно вращающемуся вокруг планеты. Олух был единственным, кто оставался в кабине и должен был контролировать автопилот. Когда пилота от удара отбросило на стенку кухни, было уже поздно. Раздался ощутимый скрежет, сопровождающийся криками паникующих пассажиров. Шаттл что-то задел. Пилот рванул в кабину, огибая присевшую на пол стюардессу, чьи глаза округлились от ужаса.
   В кабине он застал отчаянно пытающегося перепрограммировать автопилот помощника. Взмокший от пота, помощник нажимал кнопки на приборной панели, а в огромном окне перед ним виднелась уже удаляющаяся туша метеорологического спутника. Судя по траектории металлической громады, успевшей поржаветь и поблекнуть за годы нахождения в открытом космосе, шаттл отделался лишь небольшими повреждениями да свезенной краской на боку. Из встроенного в приборную панель динамика доносился голос комментатора матча:
-       «Грэммерси Пять» потерял своего капитана! До конца матча остается пять минут, а болельщики «Жажды Смерти» уже высыпали на арену, ликуя и радуясь!
-       Что случилось? – крикнул пилот.
-       Что? – переспросил помощник.
 Пилот увидел, что вид у него был заспанный. Видимо, убаюканный монотонным полетом, помощник заснул.
-       Ты что-то зацепил.
-       Спутник, - виновато согласился помощник пилота.
-       Мы в порядке?
-       Да. Слушай, давай ты не будешь упоминать об этом случае, ладно? С меня двадцать пять интеркредитов… - он дал возможность повиснуть предложению в воздухе.
-       Подними до сорока, я подумаю, - ответил пилот, машинально перепроверяя заданные помощником навигационные схемы автопилота.
-       Жадный ублюдок!
-       Сорок и я не скажу капитану, что ты смотрел нелегальную трансляцию.
-       Да ведь ты же ее включил! – возмутился помощник.
-       Ни в коем случае, - спокойно парировал пилот.
-       Хорошо, сорок. Это третий раз за год как я лажаю в полете. Ты все проверил?
-       Да, можешь подремать еще полчаса. Я пойду успокою Сару.
   Плексомолл Чикаго перемигивался огнями внизу. Над коричневым зданием вышки контроля сгустились свинцовые тучи. На их фоне черными треугольниками виднелись висящие в воздухе зонды. Конусы громко и утробно гудели, их камеры следовали за движением шаттла. Возле украшенного логотипом Плекса главного здания плексомолла стояли машины обслуживающего персонала.
 Тишину кабины нарушило сообщение:
-       Боб? Мэнди. Ты не мог бы сам посадить шаттл? Ты же знаешь, где посадочная полоса находится…
   Пилот недовольно хмыкнул. Он ввел нужные координаты в компьютер. Нужно будет сообщить главе плексомолла, что ему опять приходится работать в одиночку при плохих погодных условиях. Он покосился на тьму за окном. Вдалеке взорвался один из зондов, породив небольшую оранжевую вспышку. Обломки его, оставляя печальный огненный след, рухнули на посадочную полосу. Дремлющий муравейник ожил. Машины с включенными сигнальными огнями рванули к месту катастрофы. Поочередно начали загораться огни в главном здании плексопорта – двадцатиэтажном уродливом прямоугольном монстре, присоседившемся к зданию плексомолла у зоны посадки. Окинув взглядом темный силуэт Чикаго, пилот взялся за руль высоты и потянул его на себя.
    Внутри плексомолл был еще более отвратительным, чем снаружи. Те его поверхности, что не были украшены граффити или проекционными экранами, на которых демонстрировалась реклама, были выкрашены в синий цвет, напоминающий о больнице. Серость и кубизм правили балом. По просторному лобби сновали вечно спешащие куда-то пассажиры, вооруженная винтовками охрана, уборщики и роботы. Стеклянная крыша здания была сводчатой, сквозь нее можно было любоваться покидающими атмосферу шаттлами днем и всполохами молний сейчас. Убогие кассы были зарешечены. Робот, бубнивший объявления об отправке и посадке, казалось, мечтал о суициде.
 На колоссальном экране, занимающем всю стену, пастор в пуленепробиваемом жилете демонстрировал здоровенный хромированный магнум.
-       Я ношу с собой один, - вещал пастор, - он носит с собой один. А ты?
  Куда ни глянь, везде вмонтированными в пол проекторами на стены проецировались сообщения: ПСИХОБАНДА 44:11. Та же надпись виднелась за замершим в эффектной позе пастором. Загородить ее не получалось даже у рекламного слогана «Магнум калибра 666 – Метка Зверя».
   Кабинет начальника Рейнджеров располагался прямо под рекламным экраном. За сплошной дверью-ролетой, отъезжающей вбок, стоило только кому-то встать на пути ее светодатчиков, располагался небольшая комната. Большую ее часть занимала покрытая мириадами экранов консоль, позволяющая следить за всем происходящим в плексомолле. На мертвых зеленоватых экранах транслировались обычные будни заведения: кого-то тошнило в туалете, кто-то разбирался с устройством дорожек-помощниц, крепя к каблукам обуви выданные персоналом аэропорта пластиковые карточки, люди спешили навстречу друг к другу или грустно озирались по сторонам, кто-то спал, кто-то пил в кафе или уныло лопал сэндвичи, напоминающие на вкус пенопласт. Уборщики резались в карты в кладовке, инженеры мокли под мелким дождем, проверяя турбину похожего на большую торпеду шаттла. Люди тушили обломки зонда. Было видно, как на посадку заходят еще трое судов – их изображения передавали конусы-наблюдатели. Кроме экранов в комнате находился простой стол, стул с колесиками и рабочий компьютер. За столом сидел невысокий полноватый рейнджер с редеющей рыжей шевелюрой и большим золотым кольцом в ухе. На столе перед ним лежал голубоглазый кот, чей мех был на три тона светлее волос начальника рейнджеров молла.
 Сейчас рейнджер уделял все свое внимание не творящемуся на экранах хаосу, а молодой женщине, стоявшей перед ним.
-       Мэнди, ты меня поражаешь, - говорил он.
 Мэнди была высокой, красивой девушкой, носившей короткую стрижку. Она была одета в ладно скроенную куртку со стоячим воротником, короткие шорты фиолетового цвета и синее трико, обтягивающие длинные, стройные ноги. Цвет ее волос был таким же огненным, как у начальника рейнджеров.
-       Пап, помолчи, - отмахнулась она.
-       Мне связи пришлось задействовать, чтобы тебя на эту работу устроить, - говорил рыжий рейнджер, косясь на надпись ПСИХОБАНДА 43:32, всплывающей на экране компьютера.
-       Я знаю, - нетерпеливо прервала его она, но отец продолжал.
-       Которая дает тебе сколько? Восемь…
-       Девять… - поправила она, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.
-       … Девять больших паек еженедельно. И что тебе нужно делать для этого? Посадить целых два чертовых шаттла в неделю. В субботу и воскресенье.
-       Пап…
-       Согласно записям в хроно, - он указал на компьютер, - сегодня у нас… Вечер Субботы! И разве ты сидишь за своей консолью? Не-е-ет! – протянул он. – Ты устроила себе вечернюю прогулочку.
-       Довольно, - ее глаза метали молнии. – Ты чертовски хорошо знаешь, что диспетчерская полностью автоматизирована, а я для управления полетами нужна не более, чем акушер в женском монастыре. Как и ты, кстати.
-       Последнее слово всегда должно быть за тобой, - грустно констатировал рейнджер. – Ты точь в точь как твоя мать.
-       Отец, ты… ох, да забудь. – Она нахмурилась так сильно, что ее налобная повязка едва не съехала ей на глаза. – Ты, похоже, всегда будешь старым…
   Она говорила это уже на ходу, поэтому последнее слово потонуло в стоне отъезжающей в сторону двери, но рейнджер его отчетливо услышал.
-       Точь в точь как ее мать, - вздохнул он.
   Вездесущий таймер показывал ПСИХОБАНДА 42:47. Рейнджер следил за удаляющейся дочерью.
-       Раз уж речь зашла о шаттле, - подал голос рыжий кот, - разве не на нем сегодня прилетает новичок?
-       Черт! – встрепенулся рейнджер. – Верно. Что бы я делал без тебя, Рауль?
  Рауль удовлетворенно мурлыкнул. Голос его, несмотря на небольшие размеры животного, был на удивление низким и приятным.
-       Лучше уж сопровожу его сам, - сказал рейнджер.
  Он встал, накинул фирменную куртку, поправил расслабленный узел черного галстука, смел крошки с синих штанов.
-       Если Кертис найдет те порнофильмы, что Киби должен был спрятать в багаже того малыша… - рассеянно бормотал он, - мне неслабо достанется. Стереги форт, приятель – он обратился к Раулю, помахивающему хвостом.
-       Без проблем, начальник.
Выйдя из кабинета, начальник рейнждеров окликнул проходящего мимо вооруженного патрульного.
-       Хаммерхэд, эй! Ты о новичке что-то заешь?
-       Только то, что он призывник, ясное дело. Увидимся через час или около того… - и он ушел, сгибаясь под весом двух пулеметов, носимых на спине.
  Начальник пошел вдоль застекленных офисов, направляясь к посадочной зоне. Под ногами у него танцевали буквы, складывающиеся то в слова «умная дорожка», то в знамение ПСИХОБАНДА 31:21.
Построенный Триединым Восстановительным Комитетом в 2111 году, чикагский плексопорт имени ОХары мог обслуживать до ста вылетов ежедневно. Однако, в последнее время персонал его маялся от безделья. Совершались всего пятнадцать вылетов в неделю, а пассажиры по большей части были редкими гостями в хромированно-стеклянных холлах здания.
   Возле будки таможенного контроля рейнджер притормозил. Сейчас за полукруглым столом таможенников сидел Курт, положив ноги на рентген-панель.
-       Эй, Курт, - окликнул его рейнджер. – Ты, вижу, трудишься вовсю?
-       Надрываюсь, - лениво ответил Курт – усатый пожилой мужчина, сидящий на низком подобии барного стула.
   Рейнджер отметил, что форма Курта была невыглаженной, а пышные бакенбарды на щеках нуждались в стрижке.
-       Что привело тебя сюда? – спросил Курт?
-       Новая рыбка.
-       Верно. Я слышал, твой парень, - как же его зовут? Николс! – попал в переплет в той воздушной битве? Так что это за новичок?
-       Не знаю. Засранец какой-то должен быть, раз его сюда к нам направили, - рейнджер достал пачку сигарет и поднес ее ко рту. Губами вытянул смятую сигарету. Угостил Курта.
-       Спасибо. Я слышал, он сам записался в рейнджеры. Ты можешь в это поверить? Захотел воевать за Конфлаг на стороне марсиан.
   Рейнджер посмотрел на табло на столе Курта. Оно показывало: ПСИХОБАНДА 28:32. Закурив, он сдвинул красную кепку с длинным козырьком на затылок и оперся о стойку таможенного контроля. Уставившись невидимым взглядом вдоль череды рекламных порнобаннеров, рекламировавших услуги «белых шлюх», он устало смотрел на стальную змеящуюся ленту транспортера, по которой к нему двигались прошедшие паспортный контроль пассажиры. Лента едва заметно убаюкивающе шипела, неся вперед двоих человек и их багаж.
  Курт и рейнджер смотрели на приближающихся мужчин. Тот, что стоял впереди, судя по всему, спал на ходу. На плече у него была сумка, а у ног ютился чемодан. Одет он был в простую розовую рубашку и темные брюки, поддерживаемы подтяжками. Позади него виднелся второй мужчина. Вид у него был более представительный: папка под мышкой, деловой костюм, строгая осанка.
-       Это должен быть один из этих двух, - Курт сосредоточил все свое внимание на приближающихся мужчинах.
   Курт напряг зрение и доложил:
-       Тот, что впереди стоит, должен быть твоим новичком. Мужика позади него я знаю – это бразильский депутат Кляйн-Эрнандез, вроде так его зовут.
-       Я ненавижу таких людей, - сказал рейнджер, суммируя этой короткой фразой все, что он думал о большинстве людей в целом и депутатах в частности.
   Оба мужчины почти подъехали к краю ленты. Засунувший руки в карманы брюк мужчина с сумкой на плече явно дремал, уронив голову на грудь и непонятно каким образом сохраняя равновесие. Рейнджер отметил, что соня отличался внушительным телосложением, скрыть которое не могла даже мятая одежда. Да и ростом он был на голову выше рейнджера. Ехавший следом за спящим, депутат начал посматривать через плечо новобранца, завидев конец ленты.
-       Твой парень, похоже, заснул, - хохотнул Курт, указывая на дремлющего мужчину.
-       Эй, идиот, закричал рейнджер, - Проснись! Ты к концу дорожки подъезжаешь!
  Мужчина сонно буркнул что-то нечленораздельное. Тем временем дорожка у него под ногами кончилась, а лента ушла под землю. Еще не вполне проснувшись, мужчина споткнулся и замахал руками, силясь обрести баланс. На него со спины налетел бразильский депутат, выронив папку. Набранные мелким шрифтом документы рассыпались по плохо вымытому полу. Рейнджер заспешил навстречу к новоприбывшим.
-       Простите, - извинялся задремавший новобранец.
-       Поди сюда, - немедленно потянул его за рукав рубашки рейнджер.
  В это время Курт подошел к собирающему документы джентльмену и спросил:
-       Вам помощь нужна, сэр?
-       Нет, спасибо, - ответил депутат. – Все в порядке.
  Он быстро подобрал бумаги, выпрямился и устремился по своим делам дальше.
-       Вы глава рейнджеров Хильтон Кригер? – спросил новобранец, глядя на изучающего его рейнджера.
-       Так точно.
-       Вот документы, - он протянул какие-то файлы Кригеру, а затем быстро выудил из чемодана пачку кассет и негромко добавил. – Киби передает привет…
-       Ох, Спасибо. – Кригер замялся, а затем попытался скрыть смущение, принявшись читать полученный от новобранца файл.
   Глаза Кригера расширились, когда он прочел имя сонного новобранца. Ну конечно! Он быстро зыркнул на возящегося с защелкой чемодана мужчину. Рост совпадает, и телосложение тоже. И волосы у него и впрямь необычайно густые, уж об этом то он не мог забыть, учитывая, сколько раз об этой коричневой шевелюре упоминала Мэнди. Новобранец был гладко выбрит, что Кригер одобрил. Он подумал, что профиль его нового рейнджера вполне мог бы украшать мелкую разменную монету.
-       Курт, ты знаешь кто этот парень? Это же сам…
   Договорить он не успел. Находящийся в стазисе рекламный баннер за новобранцем внезапно ожил. И когда сонный и мятый парень привычно произнес:
-       Все верно.  Рубен Флэгг.
   Позади него высветилась колоссальная псевдо-трехмерная голографическая афиша, с которой, ухмыляясь, смотрело на Кригера то же лицо, что принадлежало его новобранцу. Афиша гласила: «Не пропустите новые приключения Марка Траста, сексус-рейнджера». Под лозунгом располагались лица актеров шоу – самого Рубена Флэгга, хитро улыбающегося и выглядящего до отвращения приторным, а также двух девушек с роковыми взглядами и ярким макияжем. «В главной роли Рубен Флэгг!», сообщал постер. Там где оставалось место, постер покрывали взрывы, горящие вертолеты и силуэты женщин, снимающих с себя бюстгальтер. Взрывы периодически менялись на синопсис шоу: «Провокативные приключения бесстрашного копа, бродящего по жестоким улицам неназванного, неукрощенного и полного страшных заболеваний, передающихся половым путем, сектору великого утопического метроплекса».
   Кригер подавил в себе желание брезгливо поднять верхнюю губу. Вместо этого он протянул Флэггу руку для рукопожатия. Крякнул когда Флэгг пожал ее. Жестом показав следовать за ним, Кригер развернулся и пошел в направлении своего офиса. Флэгг пнул чемодан, мигом проснувшийся, выпустивший черные маленькие колесики из своего дна, и со звуком пылесоса последовавший за своим хозяином.
-       Я бы поспать хотел, - сказал Рубен.
   Позади него Курт уже восторженно рассказывал кому то по телефону о встрече:
-       Терри? Привет! Слушай! Новый пацан Кригера… Угадай, как его зовут?
   Кригер меж тем отвечал.
-       Не сейчас, парень. Ты прошел подготовку уравнителя?
-       Да, - кивнул Рубен, - но мой тур стартует лишь завтра.
-       Ладно. Скажи… Как ты можешь быть тут, когда «Марк Траст» все еще каждый день выходит в эфир?
-       Шоу продлили. Мой контракт нет. Это длинная история, - устало сказал Рубен, подавляя зевок.
-       Забудь, - отмахнулся Кригер. – Меня она не так уже и интересует.
  Всплывающие экраны показывали ПСИХОБАНДА 24:02. Кригер сопроводил новобранца до выхода из аэропорта. Всю дорогу он болтал с ним ни о чем, украдкой наблюдая за Флэггом. Тот, несмотря на сонливость, держался молодцом.
   Они вышли на улицу. Мелкий дождь закончился, оставив после себя ощущение свежести. Мокрый асфальт сиял, блестели и бока броневиков, преграждающих улицу.  Рядом с тяжелыми машинами на гусеничном ходу были расставлены противотанковые ежи и натянута колючая проволока. Рубен не заметил лишь окопов, а так окружающий его пейзаж напоминал декорации фильма об урбанистической войне.
   Верхняя часть главного здания аэропорта начала тонуть в опускающемся на землю тумане, придающему окружению призрачный вид.
   Под козырьком аэропорта стояли вооруженные рейнджеры, на чьих черных куртках был вышит красно-бело-синий хищный орел. Рядом с военными устроили перепалку две женщины. Рубен и Кригер подошли к ним как раз вовремя, чтобы услышать, как одна из дам, которой оказалась Мэнди, кричала в лицо другой:
-       Шлюха!
  Другая женщина – стройная блондинка в кожаном коричневом платье с глубоким вырезом, дающим полюбоваться ее прелестями - спокойно отвечала:
-       Сука.
-       Потаскуха! - заявила Мэнди.
-       Плоскоднока, - скучающе отвечала блондинка.
   Вдруг она заметила Рубена. Тот подошел поближе. Она выпрямилась, улыбнулась, выбросила сигарету которую курила.
-       Привет, - мурлыкнула она, глядя на Флэгга.
   Тот оценил длину ее ног и кожаный шипастый ошейник, украшающий точеную шею. Рубен улыбнулся.
-       Флэгг, это моя дочь, Аманда. Мэнди, это… – начал представлять Рубена Кригер.
-       Перестань, - отмахнулась Мэнди, - Даже если бы Кертис не транслировал это шоу постоянно, это лицо  с другим не спутаешь. Приятно познакомится с вами, мистер Флэгг. Я всегда считала, что «Марк Траст» отвратителен, - заявила она.
-       О… - смутился Рубен, но все же поприветствовал Мэнди рукопожатием.
-       А это Гретчен Холструм, госпожа местного отделения «Канал Любви».
-       Управляющая, Кригер. Управляющая, - поправила рейнджера Гретчен, беря ладонь Рубена в свои руки.
  Мэнди с негодованием смотрела на флиртующую Гретчен, но заметила, что Флэгг ни разу не нарушил зрительного контакта с госпожой, пусть лицо его и расплывалось в дурацкой ухмылке.
-       Я, в свою очередь, всегда находила «Марка Траста» несколько скованным. – сказала Гретчен, перехватив взгляд Мэнди.
   Не успели они обменяться и парой фраз, как не дающее покоя табло с надписью ПСИХОБАНДА 00:59 вдруг начало издавать противный писк.
- Мне пора, - тотчас сообщила Гретчен. – Надеюсь в скором времени мы еще встретимся, мистер Флэгг.
  Она ушла, плавно покачивая бедрами. Внимание ничего не понимающего Рубена привлекли суетящиеся солдаты. Послышались щелчки взводимого оружия. Вооруженные винтовками люди укрывались за бронетранспортерами. Солдаты спешно нацепляли красные блестящие очки. В рассеянном тумане их силуэты с двумя красными отверстиями вместо глаз напоминали абрисы демонов.
   Рубен услышал приближающийся шум. Рокот множества двигателей сливался с криками опьяненной толпы байкеров, превращаясь в зловещий гул. Навстречу заграждениям неслась толпа мотоциклистов, поднимая целые облака брызг.
-       Первая волна, - известил вооруженный короткоствольным автоматом охранник. – Проверьте свои пушки, народ…
ПСИХОБАНДА СЕЙЧАС!
   Разукрашенные мотоциклы походили на кичливые бронированные колесницы. Их водители – на гладиаторов, затянутых в рваную кожу и куски самодельной брони. Они потрясали в воздухе винтовками, играли коктейлями с зажигательной смесью, подбрасывая их, скалились, вопили. Уродливые головы байкеров венчали металлические шипы, кто-то щеголял выкрашенными в кислотные цвета космами, многие щерились беззубыми ртами. Все были словно опьянены, давясь собственными проклятьями и гогоча, бешено вращая налитыми кровью глазами и победно улюлюкая. Свет десятков включенных фар бил в глаза Рубену, лишь слегка приглушаемый туманом. Байкеры бросали на пол пустые бутылки, порождая жуткий звук соединяющихся вместе хлопков, сменяющихся скрежетом стекла об асфальт. Длинные шарфы, которыми были обмотаны байкеры, развивались на ветру подобно знаменам.
  Психобанды. Анархисты. Террористические мотоциклетные клубы, не имеющие связей со всеми семидесятью четырьмя политическими партиями, правящими Чикаго. Сейчас осталось всего две психобанды – «Этнические Мутанты» и «Генетические гладиаторы». Состояли они из мелкого сброда, слишком ленивого, чтобы воровать и слишком тупого, чтобы промышлять грабежом. Раньше в Чикаго действовали пять банд, но пошел слух, будто Мутанты сожрали остальные три. Судя по обмундированию, заклинивающему оружию и боевым цветам, аэропорт сейчас атаковали Гладиаторы.
   Солдаты открыли огонь на поражение. Вечернюю тишину разорвали звуки очередей. Пули сбивали наездников, мотоциклы скребли боками по асфльту, высекая длинные снопы оранжевых искр. В огнях мелких пожаров и отблесках горящего тряпья лица бандитов казались уродливыми мордами каннибалов. Они палили без разбору, но беспорядочно, выпуская множество пуль в воздух или раня едущих по соседству мотоциклистов. Павшие собратья их не волновали. Тела переезжали здоровенными широкими покрышками, наслаждаясь звуком ломающихся костей.
  Вскоре, ощутив потери, банда перегруппировалась, оставив после себя лежащие в кюветах мотоциклы и тела, распростертые на дороге в неестественных позах.
-       Первая волна пошла на убыль, - сказал один из солдат.
-       Помните, используйте резиновые пули. Эти мудаки все таки налогоплательщики. Те, кто вооружен «Снежками», ваша очередь, - командовал начальник охраны - здоровенный усатый тип со шрамом на щеке.
   Рубен на секунду прекратил вести огонь, опустив короткоствольный автомат. Что, черт обери, здесь происходит? Налогоплательщики! Какие налогоплательщики? Эти дикари?
  Прикрываемые огнем, вперед выступили рейнджеры с крупнокалиберными револьверами в руках. «Снежок 99», также известный как «Уравнитель Калгари», был оружием местного производства. Использовали его, в основном, против бунтующих беглецов с расплавленного восточного побережья. Пушки стреляли замороженными шарами сильнодействующего сомнамбутола – наркотика, использующего в релаксационных целях и вызывающего мгновенный крепчайший сон. Результат действия «Снежков» Рубен видел своими глазами. Мигом засыпающие байкеры падали лицом на руль, устраивая свалку и сумятицу в собственных рядах. Их транспорт взрывался, обдавая уцелевших мотоциклистов россыпями шрапнели и горящего топлива. Один из мотоциклов, потерявших пилота, заскользил по асфальту в направлении баррикад. Рубен кинулся к замершей посредине побоища Мэнди Кригер.
  Он сбил ее с ног и накрыл своим телом в то самое мгновение, когда мотоцикл дикарей врезался в заграждение, взорвавшись красным цветком в ночи. Солдат, находящихся неподалеку от взрыва, разбросало точно дешевых кукол. Над головой Рубена пролетело бешено вращающееся колесо мотоцикла, шипя горящей резиной. Рубен осторожно поднял голову, посмотрел в сторону баррикады. Дым мешал ему видеть, но судя по гомону солдат Психобанда была в очередной раз отброшена. Поискав взглядом таймер, Рубен облегченно выдохнул, увидев надпись: ПСИХОБАНДА 23:59. Он встал, помог подняться восторженно глядящей на него Мэнди.
-  Осторожно, мисс Кригер, - сказал он, ставя ее на ноги и обнимая за талию.
  В глазах ее не виднелось и капли страха.
- Спасибо, герой, - сказала Мэнди, - Ты можешь отпустить меня. И зови меня Мэнди, ладно?
   Рубен выпустил ее из объятий. Позади него нарисовался Кригер.   Подозрительно смотрящий на раскрасневшуюся парочку, он рявкнул:
- Вечеринка окончена. Флэгг, ко мне!
   Рубен хотел было убедиться, что с Мэнди все в порядке, но та уже спокойно удалялась. Рубен заметил, что она проверяла, не сломала ли ноготь во время падения. Флэгг пошел за Кригером, направляющимся к пузатому миниатюрному вездеходу, похожему на необычайно крупную детскую игрушку.
-       Что это было? – спросил Рубен, имея в виду произошедшую перестрелку.
-       Обычный субботний вечер.
Рубену не показалось будто Кригер преувеличивает.
-       Иногда на нас нападают «Мутанты», иногда – «Гладиаторы». Один хрен. – Кригер проворно забрался на сиденье мини-экскаватора. Провернул ключ зажигания. Проверил рычаги управления. – Как только «Боб Разбой» заканчивают крутить по телплексу, они напиваются самодельным шнапсом, давят пару таблеток ацелломина и прут на нас.
  Рубен ушам своим не верил.
-       Твой багаж в твоей комнате. Номер восемьсот пять, - сказал Кригер, утрачивая к новоприбывшему рейнджеру интерес, и разворачивая пыхтящий трактор. – Дверь номера запрограммирована различать твою ам-плекс карту. Выспись. Твой тур начинается завтра, ровно в два часа.
  Флэгг по прежнему сжимал в руках оружие, пытаясь сообразить, что происходит. В курс дела его явно никто вводить не собирался. Кригер, едва обрисовав ситуацию в Чикаго, словом не обмолвился о диковинных местных порядках, включающих в себя ночные разборки с вооруженными наркоманами и бряцанье недешевым арсеналом нелетального оружия. Полет Рубена был долгим и скучным, но сон на той высоте, что набрал шаттл, был почти невозможен. Поэтому сейчас, стоя с автоматом в руках и рассеянно смотря, как солдаты пытаются отодрать попавшегося в паутину колючей проволоки истошно орущего байкера, Рубен Флэгг все еще пребывал в растерянности. Заметив выражение его лица, к нему подъехал Кригер, проворно управляющийся целой россыпью педалей управления миниатюрным экскаватором.    Наклонившись поближе к лицу Рубена и почти высунувшись из кабины, Кригер сказал на прощание, смотря ему в лицо:
-       И держись подальше от моей дочери.
    Флэгг поднялся на восьмой этаж гостинцы. Старое здание воняло мхом и кошачьей мочой, было темным, гнетущим и полным электрических ловушек для крыс. Получив карту, Рубен поднялся на лифте на свой этаж. Он пошел по коридору, смотря на номера комнат. Так, восемьсот четвертый.
  Он вставил карту в щель, располагающуюся на панели, вмонтированной в стену. Устройство проглотило пластиковый прямоугольник, подумало малость и вернуло угощение, заговорив с Рубеном скрипящим, бесстрастным роботическим голосом:
-       Флэгг. Рубен. Визуальное. Подтверждение. Добро. Пожаловать. Сэр.
   Номер Рубен признал сносным. Он был небольшим, уютным и практически не пах нафталиновыми шариками. В центе его громоздилась кровать-трансформер, вызывающая своим видом ассоциации с бесконтрольно разожравшейся раковой опухолью. К спинке кровати был прикручен стол, прямо на котором стояла высокая книжная полка. Рубен подумал, что никогда в жизни он не испытывал большего отвращения к предмету мебели, но кровать хотелось немедленно облить бензином  и сжечь. Стены номера были обиты деревянными панелями вишневого цвета. Поодаль виднелась ростовая ширма, стоящая в углу.
   Рубен сбросил с плеча сумку. Осмотрелся.
-       Ну, это не Карлтон, - сказал он вслух. – Но и не Гагаринград, это уж точно…
   Услышав его голос, из-за ширмы вышла Гречен.
-       Прошу прощения! – только и сумел выдать Рубен, глядя на медленно вышагивающую к нему даму.
   Гретчен избавилась от своего кожаного одеяния, оставшись в красивом черном пеньюаре и чулках с подвязками, контрастирующими по цвету с ее белоснежными бедрами. Узорчатая одежда практически ничего не скрывала.
-       Ужасно сожалею, - попытался оправдаться Рубен, думая, что это Кригер все подстроил. – Понятия не имею, как я умудрился перепутать номера.
  Она села на кровать, заложив ногу за ногу. Золотые сережки у нее в ушах тускло блестели. Как и ее глаза. Она взяла Рубена за галстук и притянула к себе.
-       Глупостей не мели. Ты вовсе не ошибся. Считай меня чем-то вроде поздравления с началом службы. Иди сюда…
   Она поцеловала его. Рубен почувствовал исходящие от ее тела жар и слабый запах ее цветочных духов. Возбуждение начало накатывать на него волнами, а вместе с ним пришло изнеможение, нахлынувшее на него после долгого полета.
-       Ну, тебе понравилось? – спрашивала Гретчен, становясь на колени и расстегивая рубашку Рубена. – Мой рот и то, что я могу им вытворять – местная легенда. Меня иногда в шутку зовут Челюсти. И, я надеюсь, ты не женат, потому что ко мне приклеилась и другая кличка – Овдовительница. Ну?
  Гретчен добралась до молнии на брюках Рубена. Ее пальцы были также искусны, как и ее рот.
   Рубен в последний раз попытался предотвратить неизбежное.
-       Мисс Холструм, я не спал трое суток. Я полностью вымотан…
-       Ерунда, - ее пеньюар спал с плеч и, нежно шурша, свалился к ее ногам. – Зови меня Гретчен. И да. Я не знаю никого с именем вроде Рубен Флэгг, кто в ситуации подобно этой… - она уже шептала, раздевая несопротивляющегося Рубена. - … был бы робок.
   В воскресенье днем Рубен спустился в лобби отеля. Он уже был одет в стандартную униформу рейнджеров – синие с лампасами брюки, белую рубашку с галстуком и кожаный пиджак черного цвета, сшитый таким образом, чтобы зрительно увеличивать ширину плеч. Рубен в последнем не нуждался, будучи всегда в отличной форме. Снимаясь для киноплекса по шесть дней в неделю, он обнаружил, что просто не мог не торчать в спротзале часами, если не желал рухнуть в конце очередного рабочего дня на пол от изнеможения. «Марка Траста» снимали в павильонах, но это был в первую очередь ориентированный на действо сериал, поэтому Рубену приходилось изрядно потеть, изображая погони и борьбу, а также самолично исполняя трюки.
   Часть лобби была переоборудована в фортепьяно-бар – милый и уютный уголок покоя, над которым витала атмосфера умиротворенности и приглушенная классическая музыка. Стен у бара не было, лишь узор на полу показывал, когда оазис спокойствия перетекал в океан суеты и снующих метрдотелей. Деревца в кадках стояли у квадратных столиков, и, похоже, были настоящими живыми растениями. За небольшой барной стойкой стоял пожилой бармен в выутюженной форме, оценивающий взглядом запас оставшихся вишенок для коктейлей.
   Рубен заметил сидящую за столиком Мэнди, беседующую с пожилым чернокожим мужчиной в огромных прозрачных очках. Мужчину окружали две металлические колонны, балансирующие на сияющих хромированных шарах. Рубен направился к ним.
-       … две дают нам в сумме двенадцать тысяч. Я говорил тебе, что «Черный Рынок Спортс»  был хорошей инвестицией, - говорил мужчина, смакуя коктейль.
-       Продолжай отстегивать, Си Кей, - Мэнди кивнула и отпила горячий кофе из своей чашки.
-       Чего? – встрепенулся Си Кей.
-       Я отправила тебе чек за сентябрьские депозиты.
-       Так не честно, – запротестовал он.
-       Ты должен мне около тридцати тысяч.
-       Хитрая сука, - беззлобно сказал Си Кей, ничем не показав своего неудовлетворения. – Вот, подавись.
   Он передал ей конверт. Мэнди спрятала его в свою крошечную сумочку.
-       Ты вся в своего отца, - заметил Си Кей. – Кстати, что там за история с новичком?
-       Флэггом? Я уверена, он засранец. Никогда не знала ни одного актер, который бы им не был.
-       Я всегда в поиске новых инвесторов, - заметил Си Кей, но тут же прервался, увидев подходящего к ним Рубена, и добавил тихо – Позже поговорим. Вот он идет.
-       Доброе утро, - поздоровался Рубен.
   Окружающие Си Кея металлические колонны угрожающе зажужжали.
-       Берт, Эрни! Заткнитесь, - бросил Си Кей своим телохранителям. – Он законник.
  Мэнди оценивающе оглядела Рубена. Он возвышался над землёй на добрых метр девяносто. Строгий покрой броской униформы подчеркивал его атлетическую фигуру. На боку у него была закреплена кобура, из которой виднелась рукоять револьвера. Рубен был гладко выбрит, вежливо улыбался, выглядел посвежевшим. Мешки под глазами у него прошли, стоило ему ухватить хоть немного сна этой ночью.
-       Здорово выглядишь! – Мэнди заметила перемены, произошедшие с Рубеном. – Рубен Флэгг, позволь представить тебе Чарльза Кинана Блица. – Она указала на сидящего напротив мужчину, улыбающегося Рубену. – Мэра Чикаго.
-       Господин Мэр, - Рубен пожал протянутую ему руку.
  Чарльз Блитц был невысоким, страдающим отдышкой доброхотом. Его виски украшала седина, а сам он был похож на доброго дядюшку, приходящегося вам дальним родственником, с которым ваша семья по какой-то непонятной причине перестала поддерживать контакт. Обычным политиком, то есть.
-       Зови меня «ваша честь», - Си Кей пожал ладонь рейнджера. – Ладно, мне пора бежать. Было приятно познакомится с тобой, Флэгг. Мне нравилось твое шоу.
  Он быстро встал, и вразвалку удалился. Задевая локтями своих металлических соглядатаев, он тихо ругался и выразительно жестикулировал.
-       Мэр, да? – Рубен переспросил у Мэнди. – Странный человечек. А что насчет тех роботов?
-       Си Кей в порядке, - ответила Мэнди, жестом приглашая Рубена сесть. – А жестянки – его телохранители. Завтракать будешь?
-       Нет. Берт и Эрни? – он вопросительно поднял бровь.
-       Это шутка такая. Никто, кому еще не исполнилось сорок, ее не понимает.
  Рубен отхлебнул налитого ему ароматного напитка.
-       Божемой! - воскликнул он на русском. – Настоящая еда. Это после трех дней той баланды, что мне подавали на борту шаттла.
-       Остынь. Эта та же баланда, только местного разлива. Ночной сон пошел тебе на пользу. Вчера вечером ты выглядел отвратно.
-       Я особо и не спал вчера, - признался Рубен, наслаждаясь кофе.
-       В смысле?
-       Поздравление с началом службы.
  Он пытался скрыть улыбку, поднеся ко рту чашку, но Мэнди, насупившись, все же распознала ее.
-       Чего? – переспросила она, хмурясь.
-       Мисс Холструм. Сказала, что это давняя чикагская традиция –давать новичкам почувствовать себя как дома.
-       Старая шлюха, - возмутилась Мэнди. – Она тебе плела про Челюсти и «Овдовительницу»? А о «Большом Каньоне» не упоминала? Господи. – Она закатила глаза.
  Рубен не успел ответить. Прямо на стол к ним прыгнул рыжий кот, тут же принявшийся изучать Рубена внимательным взглядом своих зеленых глаз.
-       Привет, Мэнди, - сказал Рауль. – А ты должно быть Флэгг…
  Рубен с удивлением рассматривал кота. Тот ничем от своих собратьев не отличался, разве что говорил разборчивее, чем половина знакомых Рубена.
-       Прекрасно! – Мэнди стукнула кулаком по столу, от чего Рауль подпрыгнул. – Посмотри, кто к нам пожаловал. А где ходит Рауль…
   К ним присоединился Кригер, чьи глаза сегодня были спрятаны за черными летными очками.
-       … там и двуногий мудак не отстает, - завершила Мэнди.
   Она сверлила отца глазами. Руки же ее были заняты почесыванием шеи Рауля. Тот мурчал, перемежая утробные звуки указаниями, вроде «спасибо, чуть ниже, Мэнди». Кригер был серьезен.
-       Заткнись, - бросил он Мэнди, услышав ее приветствие. – Пошли, Флэгг. Долг зовет.
  Он увлек Рубена за собой, дав ему быстро попрощаться с Мэнди. Кригер посадил Рауля на плечо и втроем они покинули бар.  На выходе из помещения Кригер задержался, рассматривая порнобаннер, изображавший роскошную брюнетку в полупрозрачном боди, закинувшую голову назад.
-       Я подумал, неплохо бы нам сделать облет над городом, - сказал Кригер, выйдя на улицу. – Проверим антенны.
  Запах Чикаго тут же ударил в ноздри. Фекалии, моча, смог, что-то смолянистое, выхлопы машин. Рубен поморщился. У сегодняшнего неба был желтоватый оттенок, спонсором которого выступали все тяжелопромышленные заводы Чикаго.
-       Вчерашний подарок понравился? – вдруг спросил Кригер.
-       Что?
-       Пока не забыл: тебе завтра лучше в аптеку наведаться за своим рецептом. Это ради твоего же блага. А пока…
  Выудив из кармана красную капсулу, он показал ее Рубену.
-       Мананнациллин. Контрацептив и антибиотик. Убивает всю заразу моментально. Зная послужной список Гретчен, тебе не мешало бы перестраховаться. И если тебе понадобиться запись ваших с ней вчерашних приключений, просто попроси, ладно?
   Рубен молчал. При виде его перекошенного лица Кригер просиял и добавил:
-       Да ладно. Вы был великолепны!
   Спустя восемь минут Рубен уже лавировал в небе между конусовидными боевыми дронами, стерегущими покой обитателей Чикаго. Он управлял двухместным боевым вертолетом, смахивающим на мотоцикл с коляской, снабженным мощным мотором.  На месте второго пилота сидел Кригер, нервозно прислушивающийся к выхлопам двигателя. Рубен следовал указаниям начальника рейнджеров, следуя туда, куда указывал толстый палец Кригера.
   Желтое небо выглядело психоделически, напоминая Рубену о песне Grateful Dead «Scarlet Begonias». Едва заметные облака, нарисовавшиеся на горизонте, были цвета старого сыра. Ветер трепал волосы Рубена, изучающего ландшафт мегаполиса. Брошенные небоскребы ощутили на себе прикосновение времени, рассыпаясь в прах и зарастая дикой зеленью, которой ни по чем был загрязненный воздух. В покинутых районах на улицах стояли ржавые остовы машин, брошенные танки, высились баррикады, собранные из металлолома. Движения Рубен не заметил. Птиц тоже не было. Даже вороны избегали летать в этом воздухе. Коммерческие же кварталы напоминали неугасающий карнавал жизни, где на улицах никогда не было темно или безлюдно. Работали бары и ночные клубы, из которых, пошатываясь и блюя на асфальт, выходили последние посетители. Местные рынки – разноцветные огромные шатры, колышущиеся на ветру, точно медузы – были переполнены народом, желающим купить, продать, найти, выменять или отобрать жизненно необходимые вещи, вроде наркотиков, порножурналов или плохенькой еды. На бывших парковках были разбиты фермы: коровы и овцы приветствовали пролетающего Рубена хоровым мычанием. Рубен заметил, что живущие в уцелевших кондоминиумах люди, завидев его, задергивают окна.
  Он обогнул очередной дрон, чинно следящий за ними своей камерой. Рубен набрал высоту, следуя совету Кригера. В следующей зоне шли активные боевые действия, а по неопознанному летающему транспорту порой открывали огонь без лишних расспросов.
   Рубен потянул рычаг управления вертолетом на себя. Мотор взревел, а вертолет завибрировал. Кригер ухватился за бока своей коляски.
-       Если эти твои маневры – месть за мою вчерашнюю практическую шутку, просто забудь о ней, - сдавленно сказал Кригер.
-       Голова кружится? – ухмыльнулся Рубен. – А я никогда боязнью полетов не страдал.
   Кригер немного расслабился.
-       Жизнь в плексомолле напоминает проживание в «павильоне смеха». Минус смех, конечно, - сказал он. – Здесь же намного лучше. Особенно по воскресеньям.
  Рубен увидел, как среди строгих конусов-стражей начали попадаться иные: маленькие, выкрашенные в яркие цвета, с логотипами радиостанций и крупных федеральных средств связи. Он указал на один из висящих в воздухе «поплавков» и спросил Кригера:
-       Разве эти приемники не уязвимы? Судя по тому, что мне сказали в ориентации по городу…
-       С тех пор, как Плекс объявил вне закона весь не принадлежащий государству транспорт, с ними все в порядке. Пару лет назад пара придурков смастерили воздушный шар, пытаясь подняться на высоту и взломать один из них, используя пиратский сигнал. Рейнджеры Блекстоуна сбили их без разговоров.
-       Блэкстоуна?
-       Местный поли-клуб, - объяснил Кригер. – А теперь спустись на пару сотен метров.
-       Так точно.
  Рубен опустил вертолет. Они снизились до трехсот метров. Под ними раскинулись речные кварталы. Двухэтажные дома с прохудившимися крышами ютились у бетонных отбойников канала. Апатичная река несла на своей поверхности мусор и была нездорового розового цвета. По иную же сторону ржавого автомобильного моста виднелись небоскребы, заслоняющие собой солнце. Часть из них даже не была возведена до конца. Все их основание усеивали трупы башенных кранов, выглядящие как скелеты диковинных животных, обнаруженных неведомым археологом-великаном.
  И хотя Рубен действительно получил профориентацию, ничто не способно было подготовить его к столкновению с суровой реальностью Чикаго.
  Внизу прогремел взрыв. Вертолет качнуло. Разрастающаяся вспышка огня взметнулась вверх, как пламенный протуберанец, завидевший добычу. От грохота у Рубена едва не лопнули барабанные перепонки. Он развернул вертолет, пытаясь сообразить, что происходит. Он увидел, что часть моста теперь горела, объятая удивительно стойким, жадным до железа огнем. Чапок-Чапок! Мины из реактивного гранатомета пробивали отверстия в стенах ближнего небоскреба. Здание исторгало пыль и бетонную крошку. Н улицах внизу разразился хаос. Рубен видел лишь отдельных военных, перебегающих туда-сюда под непрерывным огнем.
-       По воскресеньям обычно тихо, соблюдается перемирие, - заметил Кригер.
  Его слова потонули в грохоте взрывов. Хрустальный купол супермаркета, над которым летел Рубен, взорвался дождем из острых осколков, которые, падая, напоминали самый смертоносный в мире водопад, бликуя на солнце. Рубен увидел на крышах зданий зенитки, а на улицах танки.
-       Попали мы в передрягу! – крикнул он.
-       Похоже, - с видом эксперта рассуждал Кригер, осматривая поле боя, - Иудо-христианские моралисты защищают свою территорию от… - он напряг зрение, стараясь разглядеть символику на боках лупящих по баррикадам танков. -… Легиона Поражения. Это бунтари.
-       Что происходит? – спросил Рубен, прячась в дымовом столбе, поднимающемся от горящей цистерны с мазутом. – Я знал, что городам сейчас нелегко приходится, но это… Откуда они берут оружие?
-       Чему тебя учили только? У Плекса, конечно. Существует около семидесяти пяти зарегистрированных военных поли-клубов в Чикаго.
  Он закашлялся. Рубен уже набрал достаточную высоту, чтобы чувствовать себя в безопасности и неспешно полетел над расцвеченными всполохами трассировочных снарядов улицами.
-       Плекс поставляет им вооружение, видео-юниты и карты «Американ-Плекспресс», - продолжил Кригер. – Правила они знают. Воздушный транспорт не использовать и не сбивать, никаких ядерных боеголовок, никаких битв в коммерческих зонах.
-       А что Плекс получает взамен?
-       Всего лишь самое высокорейтинговое шоу на трех планетах. Плекс состояние зарабатывает, продавая рекламные блоки в нем. А эти парни привыкли к званию звезд телевидения. Честный обмен.
  Внизу группа тяжелобронированных пехотинцев в противогазах начала организовывать дымовую завесу, стреляя из портативного газо-гранатомета канистрами с аэро-смесью. Желтые, синие, красные цветки дыма расцвели на серой улице. Боевые дроны жадно фиксировали все происходящее на свои камеры.
-       В Бразилии только начали крутить «Побоище». Оно стало большим хитом в Рио. Си Кей сказал мне, что Европлекс уже поставляет его странам Пан-Африкьи.
  Рубен выругался.
-       Чего? - Спросил Кригер, занятый просмотром кровавого шоу.
-       Ничего.
  Они полетели прочь. Рубен задал курс на плксомолл, а сам придался размышлениям об увиденном. Кригер молчал, смотря по сторонам и пытаясь раскурить сигару. Все происходящее напоминало Рубену извращенный цирк, рукотворно созданный мега-корпорацией без намека на сострадание. Потакание низменным инстинктам человека явно шло ей на руку, окупаясь сторицей. Все эти анархисты, леваки и радикалы, скорее всего, даже не задумывались о причинах, побуждающих их каждый день палить друг в друга на потеху миллиардам наблюдающих за ними обычных граждан. Это был не идеологический конфликт или религиозная война. Причины ненависти друг к другу, наверно, были утеряны давным-давно. Сейчас это была работа. Проснуться, выпить кофе, съесть булку. Убивать людей по ту сторону баррикад до заката. Снова кофе и ужин. Сон. Забвение.
  Уносясь прочь от абсурдной войны, Рубен думал, чем же еще его порадует столь богатый на новые впечатления Чикаго.
   Началась первая неделя пятилетнего срока службы Рубена. Неделя бесконечных банальностей, отупляющих разум вульгарностей, подчеркнутая частыми всплесками бесчувственного насилия.
  Рубен ездил на вызовы с другими рейнджерами. Он расследовал множественные случаи изнасилования в банке спермы на седьмом уровне Чикаго, смотря в заплаканные глаза беспомощных женщин. Обменивался выстрелами с банков, прячась за толстыми непробиваемыми боками служебного транспорта. Модифицировал свой табельный «Снежок». Теперь любой, кто вынудит рейнджера Флэгга достать оружие, будет иметь помимо крепкого сна химический ожог диаметром с теннисный мяч на память. Худшим среди бесконечной череды однообразных вызовов было дело об увечьях животных на ферме «Роял-Оук». Фермер заявил о том, что несколько его коров по ночам кто-то разорвал на части. Открытый им огонь из древнего ружья результатов не дал. Фермер показал рейнджерам место преступления. Нападавшие орудовали чем-то вроде бензопил, и унесли все мясо, оставив лежать среди мятых стеблей кукурузы только коровью голову. Рубен, увидев застывшую на морде коровы агонию, ее выпученные глаза и высунутый язык, долго потом не мог заставить себя съесть хоть кусок мяса. Это даже стало поводом для кратковременной череды шуток. Однако, воочию увидев, что Рубен в порыве гнева с легкостью отдирает дверцу у своего служебного шкафчика в раздевалке, стейки с кровью ему больше никто туда не подсовывал.
   В Субботу, в свой первый выходной день, он начал задумываться о своем пятилетнем сроке службы как о вечности. Он сидел на стоянке броневиков, прислонившись спиной к гусеничному бронетранспортеру. Его куртка лежала у него на коленях. День был жаркий. В руках Рубен держал портативный диктофон, выданный ему начальником снабжения. Он нажал на кнопку записи и заговорил усталым голосом человека, видевшего за последние пять дней слишком много смерти.
-       Запись от одиннадцатого сентября, года две тысячи тридцать первого. Суббота. Это отстой!
  Он помедлил, думая, что уже суммировал все свои чувства, но ему хотелось выговориться.
-       Я рос, любя эту страну и все, что она значила. Мама и папа прививали мне эту любовь, пусть они и выглядели «нежеланно богемными» по марсоплекским стандартам. Я знал, что тут дела обстоят неважно. Я имею ввиду… - он помедлил, обдумывая, что именно он имеет ввиду.
  Рубен задумался о прошлом.
-       Год тысяча девятьсот девяносто шестой. Год Домино! – продолжил он, вспомнив, каким выглядело начало конца. – Год, когда все полетело к чертям! Восточное побережье страны расплавилось в результате природной катастрофы. Урожай был крошечным. Советский союз пал под натиском исламистских инсургентов. Голодные бунты в Европе достигли небывалых масштабов. Та странная вспышка чумы в Азии, унесшая жизни миллионов. Коллапс международной банковской системы. Германия наносит ядерный удар по Лондону. Уход под воду славного штата Калифорнии. Распространение чумы.
  Он вспомнил выступление президента Сильвера, вышедшее в эфир осенью девяносто шестого. Взмокший и растрепанный, президент Сильвер читал обращение к народу, а в глазах его стоял ужас. Дрожащим голосом Сильвер говорил:
-       Друзья, дела наши плохи. Усилиями моего кабинета и при поддержке коммуникационной индустрии мы перемещаемся на Марс. Временно, конечно же.
   Президент Сильвер сам не верил в то, что говорил и никто не верил ему, марающему листы с речью пятнами пота.
   Рубен щёлкнул кнопкой диктофона, возобновляя запись.
-       Вот так это все и началось. В течение месяца все выжившие большие шишки были перемещены в Хаммерскьольд-центр на Марсе. Спустя три месяца наша разведка заметила советских техников, оккупировавших Гагаринград на Луне. Еще три месяца спустя Гагаринград был переоборудован в вещательный центр и Плекс был в эфире с тех самых пор. Я был рожден пять лет спустя. Через несколько дней после того, как правление сформировало Триединый восстановительный комитет, все в Хаммерскьольде и Гагаринграде думали, что формирование Плекса станет единственным верным путем к возвращению прежней жизни. Муж тем люди, находящиеся здесь, считали Плекс… Нацистами, коммунистами, банкирами, телефонной компанией, евреями, мафией… Кем угодно, но…
-       Эй!
  Рубен выключил запись. Обращавшийся к нему мужчина внешне здорово отличался от вышколенный рейнджеров. Вместо униформы он носил штаны галифе, рубашку свободного покроя и плащ-пыльник. Он был небрит, а волосы его были выкрашены в цвет спелой сливы. Кобуру он носил спереди, а помещавшийся в ней револьвер явно был сделан на заказ.
-       Чего тебе надо? – осведомился Рубен.
-       Я Сирил Фарид-Хан, - без всякого акцента произнес мужчина. – Вождь «Генетических Гладиаторов».
  Рубен смотрел на говорившего безо всякого выражения, что того явно нервировало.
-       У меня есть для тебя предложение, - заявил Фарид-Хан.
-       Слушаю.
-       Твоя должность стала вакантной благодаря мне. Твой предшественник и я имели соглашение. Он платил тысячу в неделю, а когда мы атаковали баррикады, то стреляли вверх.
   Он достал портативную электронную чековую книжку – металлический прямоугольник размером с бумажник, снабженный сенсорной панелью.
-       Ну так как? – спросил Фарид-Хан. – Просто введи свой код в компьютер…
  Фарид-Хан потряс перед лицом Рубена куском электроники. Рубен вспомнил как ежедневно он с другими рейнджерами тянул жребий. Тот, кто вытягивал короткую спичку, должен был стоять в первых рядах на баррикадах. Если тебя ранили, ты на две недели имел иммунитет и в жребии не участвовал. Правда, ты все это время, и даже дольше, мог валяться в  лазарете с дыркой в живое или ожогом.
   Рубен ввел свой код. Фарид-Хан удовлетворенно кивнул.
-       Я понял, - сказал Рубен. – Это взятка. Это ли не здешний способ блюсти статус-кво?
-       Ты живо смекаешь, - Фарид-Хан уже развернулся и пошел к стоящему рядом мотоциклу. – Ну, моему борову не повредит ремонт. Будем держать связь.
  Вечер субботы Рубен коротал, сидя в удобном голубом кресле в холле плексомолла. Свет прожекторов проникал сквозь огромные, во всю стену окна, порождая длинные тени, тянущиеся по желтому ковру. Робот-уборщик тихо пылесосил помещение, периодически натыкаясь на предметы мебели к вящей радости Рубена, отупевшего от скуки. Голографические экраны молчали, лишь изредка вспыхивая для того, чтобы показать очередной порнобаннер, рекламу грудных имплантов, или подсказать, где в городе можно было найти хорошеньких дешевых мулаток. Тихо работал кондиционер.
  Рубен услышал цокот каблуков.
-       Ты здесь всего неделю, а уже стал овощем.
   Это была Мэнди.
-       Привет, Мэнди. Просто смотрю докувид по ФасФаксу о тромплографии.
-       Это что за штука? – Мэнди остановилась перед вмонтированным в стену экраном, разделенным на шестнадцать квадратных секторов. На восьми показывали сам докувид, а остальные были настроены на другое каналы, либо беспрестанно крутили рекламу.
-       В каком то смысле эта штука – причина, по которой я могу быть здесь. Это процесс создания компьютером процедурно генерируемых образов.
  Во взгляде Мэнди читалось «зануда».
-       Проще говоря, - объяснил Рубен, - «Рубен Флэгг», которого показывают играющим в «Марке Трасте», это не я. Это голографическое изображение, основанное на компьютерной памяти. Меня отменили, а шоу продолжается.
-       Хреново. Почему бы тебе не выключить эту гадость и не смотреть «Боб Разбой». Все его смотрят…
  Мэнди спрятала руки в карманы своей короткой куртки и пошла дальше. Ее удаляющийся силуэт, наполовину был залит безжизненным синим светом прожекторов, наполовину был спрятан во тьме. А вскоре тьма полностью поглотила Мэнди.
-       Придя в Рим… -  Рубен щелкнул пультом управления ФасФакса.
  Он успел как раз к началу очередного эпизода. После информационного экрана, извещающего о том, что «очередной эпизод «Боба Разбоя» был спонсирован Фирмой по производству оружия на заказ Джерри Ригга», шоу началось. Появилось изображение главного героя – карикатурного вояки в нелепом разноцветном костюме, сжимающем абсурдно большой пулемет. Напарником ушастого идиота была модельных пропорций девица, чье одеяние составлял лишь летный шлем да обтягивающее черное платье, больше подходящее для оргии, чем ведения перестрелок. Пара исступленно занималась истреблением противников, обмениваясь дешевыми, плохо написанными фразами. Рубен же не мог поверить в то, что видел.
-       Бессмыслица какая-то, - забормотал он, привстав с кресла.
  Он жадно вглядывался во все экраны, смотря на мелькающие картинки.
-       Господи, но ведь… Что?..
   Его внимание было обострено до предела. Он видел, как каждый кадр, каждая сцена были начинены едва заметными, но четко различимыми словами, всплывающими поверх  изображения. Подсознательные команды «Убей!!!», «Насилуй!!!», «Калечь!!!», плыли по экрану гипнотическим потоком. Голова Рубена закружилась.
  Он вскочил и рванул через холл к офису Кригера, сбивая по пути таких же, как он, видео-овощей. Кошмарных галлюцинаций никто, кроме него, похоже, не испытывал. Все расслабленно наблюдали за похождениями Боба Разбоя,  улыбаясь тупым шуткам и пытаясь заглянуть в декольте его помощницы.  Рубен влетел в офис Кригера, протиснувшись в не успевающую открыться полностью дверь. Он зацепился плечом, и дверь жалобно застонала, заходив ходуном.
   Кригер сидел в своем кресле, закинув ноги на стол. На голове у него красовались огромные наушники, а лицо было закрыто черными солнцезащитными очками с толстыми линзами. Рауль мирно дремал на полу, встрепенувшись, когда в комнату влетел запыхавшийся плексус-рейнджер.
-       Кригер!
  Тот мурлыкал слова песни Мит Лоафа, всем своим видом излучая счастье человека, пославшего службу и долг ко всем чертям.
   Рубен сорвал у него с лица очки и наушники.
-       Эй! – недовольно вскрикнул Кригер.
-       Ты никогда не упоминал о том, что это дерьмо, - Рубен указал на идущее по ФасФаксу  шоу, - начинено подсознательными сигналами!
-       Какими сигналами?
-       Да брось! Смотри, прямо на экране. С.М.Е.Р.Т.Ь. Гигантскими буквами написано же!
-       Я ни черта не вижу! – вспылил Кригер. – Кроме шоу, которое я особо и не люблю.
-       Но… - Рубен видел, что Кригер был искренен. Зол, но искренен.
-       Не нокай, Флэгг. И время мое не переводи. – Криег сел в кресле, сложив руки на груди. Вид у него был такой, точно он съел ложку прокисшей сметаны. – Я, вроде, все сумасшедшие теории заговора слышал, но это… ты с ума сошел. Даже если бы эти подсознательные сигналы и существовали, как вышло, что только ты можешь их видеть?
-       Я не знаю.
-       Конечно ты не знаешь! Иди, чисть свой «Снежок»… или… делом, в общем, займись!
   Голографические проекторы зажглись, начав обратный отсчет: ПСИХОБАНДА 45:00.
-       Встретимся на улице через сорок пять минут, - буркнул Кригер на прощание. – И еще. Если хоть раз тронешь эти наушники… Я тебя пополам порву. Это настоящий раритет!
  Он нервно нацепил наушники на голову, и замахал на Рубена руками. Рубен тихо вышел. Дверь за ним хотело было закрыться, но вновь отъехала в сторону.
-       Рубен, Рубен, подожди.
   С ним поравнялся Рауль. Он обошел Рубена и сел у него на пути.
-       Да, что ты хотел?
-       Дело в твоей диете… Или метаболизме. Или еще в чем.
-       Чего? – не понял Рубен.
-       Подсознательные сигналы. Никто их не видит, кроме тебя и меня.
-       Что? Ты тоже можешь..?!
  «Ах ты подстилка пушистая!», подумал Рубен.
-       Почему ты ничего не сказал Кригеру об этом? – спросил он Рауля.
-       Ты что, шутишь? – возмутился тот. – Никто кота не послушает. И в любом случае, это программа Плекса, а с Плексом никто не связывается.
-       Понятно.
  Рауль поспешил обратно в офис. Рубен же пошел к ящику с обмундированием. Он взял плексигласовый прозрачный щит, здорово выручающий его при ночных атаках байкеров, электрический кастет и выданную ему винтовку. Когда таймер, отсчитывающий время до начала нападения Психобанды, показал 00:00, Рубен уже встретился с Кригером. Оба заняли оборонительные позиции. Байкеры появились как по расписанию. Началась рутина. Резиновые пули рикошетили от брони опьяненных просмотром «Боба Разбоя» байкеров, сбивали их шлемы, дырявили колеса. Те падали, бежали к баррикадам, хромая и матерясь. Ночь разрезали на части параболические следы полета в воздухе бутылок с зажигательной смесью. Кто-то из байкеров притащил гранатомет, мигом испугавший рейнджеров. К счастью, древнее оружие было ненадежным: шестеренки спускового механизма проскользнули, а рейнджеры насладились полетом горящего бандита, спикировавшего на ближайшую крышу.
  Кригер палил по байкерам, снимая их одного за другим. У него было отличное зрение для человека, умеющего быть слепым когда нужно.
-       Еще одно слово про подсознательные сигналы и я вырву сердце у тебя из груди! – прокричал он Рубену.
  Но Рубен его не слышал. Он смотрел на приближающегося к передней линии баррикад Фарида-Хана, несущегося на сеть колючей проволоки на скорости сто сорок километров в час. Байкер нажал на кнопку на панели управления мотоциклом. Из носовой части байка вылетел навстречу баррикаде заряд стальных лезвий, сносящих у себя на пути и колючую проволоку, и жестяные заграждения, и не успевших спрятаться за бетонными отбойниками рейнджеров. В обороне плексомолла образовалась прореха. В нее успел въехать Фарид-Хан, оторвавшийся от свой банды на добрых несколько сот метров. По нему никто не стрелял, памятуя, видимо, о негласном договоре.
   Гордый и усмехающийся под свой балаклавой Фарид-Хан крикнул Рубену, разворачивая мотоцикл:
-       Эй, рейнджер, помни о статусе-кво!
  И он подмигнул Рубену.
  Рейнджер Флэгг пришел в бешенство. Он бросил карьеру актера не для того, чтобы вновь играть другую роль. Роль неудачника, которым помыкают все, включая недоносков с мозгами, иссушенными наркотиками и дешевым телевидением. Хватит с него!
-       С меня хватит, - Рубен надел кастет.
-       Что ты творишь? – Удивленно заорал Кригер у него за плечом.
-       Я здесь, чтобы выполнять свою работу, и я пошел ее делать.
 Кастет зажужжал и, щелкнув, зарядился. Рубен взял в левую руку щит, в правой сжал резиновую дубинку. Он перемахнул через крышу автомобиля, за которым они с Кригером прятались, и понесся навстречу ничего не подозревающему Фарид-Хану, красующемуся на пятачке перед плексомоллом под одобрительные возгласы нарезающих круги по улице байкеров.
-       Эй, сними кастет и… Флэгг!
  Кригер больше ничего сказать не успел.
-       Все будет по-моему, - прошептал Рубен.
  Он взлетел на крышу бронетранспортера с дырявыми боками, разбежался и прыгнул на уезжающего Фарид-Хана. Рубен вышиб байкера из седла и они вместе кубарем покатились по асфальту, шипя и пинаясь. Фарид-Хан живо извлек из недр плаща короткоствольный пистолет-пулемет и разрядил всю обойму в щит Рубена, явно не волнуясь о рикошете.
-       У нас был уговор, крыса! – Фарид-Хан отбросил оружие, потянувшись за ножом в голенище сапога.
-       Верно. Я платил, чтобы ты стрелял в воздух.
   Кастет завибрировал.
-       Спасибо, ты… Сам. Помог. Себя. Арестовать.
   Каждое слово сопровождалось ударом кастета по торсу байкера. Уже после первого удара в печень Фарид-Хан согнулся, но Рубен продолжал его бить, пока, наконец, предводитель «Гладиаторов» не сумел поднять залитое кровью лицо для того, чтобы получить последний удар в челюсть. От удара Фарид-Хан отлетел метра на три. Полы его плаща трепетали, точно крылья насекомого. Сам байкер лежал неподвижно.
   Рейнджеры, воодушевлённые зрелищем, быстро разогнали оставшийся сброд, орудуя крупнокалиберными пулеметами. Рубен схватил Фарид-Хана за плащ и потащил обмякшего байкера в тюрьму под удивленные и приветственные возгласы рейнджеров. Краем глаза он заметил, что даже Кригер смотрит на него с плохо  скрываемым восхищением. Рубену даже почудилось, будто он уловил «ух ты», произнесенное им.
   Вскоре Фарид-Хан уже был брошен в камеру задержания. Он очнулся и теперь сидел, осторожно ощупывая свою разрывающуюся от боли голову. Рубен включил «Миранду». Из отверстия в потолке камеры спустилась гибкая, жужжащая сервоприводами металлическая лапа. Просканировав пространство клетки, она нацелилась на Фарид-Хана. Тот послушно открыл глаза. Лапа замерла напротив его лица. После лицевого распознания «Миранда» начала зачитывать байкеру обвинение.
-       Вы обвиняетесь в домогательствах, создании угрозы жизни, заговоре, уничтожении публичной собственности…
   Монотонный голос продолжал. Хан скрутился калачиком на койке и заткнул уши руками.
  Рубен же в это время спорил с Кригером.
-       Упразднить «Боб Разбой»? – пыхтел начальник рейнджеров, зло глядя на нависающего над ним Рубена. – Это любимое шоу Психобанды.
-       А я говорю, что это именно оно сводит их с ума.
-       Представь только, что они начнут делать, если мы отнимем его у них, - урезонивал его Кригер.
-       Просто набери номер Марсплекского центрального отделения…
-       Я на этой работе задержался только потому, что не высовывался почем зря, - начальник рейнджеров слушать ничего не хотел. – Я не собираюсь рисковать своей пенсией ради твоих жопошных идей.
-       Кригер…
-       «Боб Разбой» остается в эфире. И точка.
   Они продолжали спорить, пока, наконец, оба не перешли на крик. Проходящая мимо офиса отца Мэнди с удивлением заметила двух рейнджеров, хватающих друг друга за грудки. Она уловила суть разговора, но перечить никому не стала. Лишь улыбнулась, поправила свои роскошные рыжие волосы и пошла по своим делам, задумавшись о чем-то своем.
   Прошла неделя. Снежный циклон спустился с гор, принеся с собой холод и лед. Три дня к ряду валил снег, осыпаясь мелкой пылью на руины Чикаго. Белый саван покрывал здание плексомолла. Обслуживающий персонал работал в три смены, сгребая снежную шапку с крыши здания и утилизируя снег. Изысканные морозные узоры покрыли все толстые стеклянные стены плексомолла. Рейнждеры пересаживались с летательных аппаратов на снегоходы. Все подшивали к своей униформе теплые подкладки, а кто посмекалистее, добавлял  внутренний карман для фляги. На посту пить запрещалось, но шестичасовая смена под открытым небом могла грозить неподготовленным рейнджерам обморожением. Пили в основном местный самогон, сваренный из ракетного топлива. Рубен им брезговал, предпочитая чистить этим ядом схемы своего «Снежка».
   Кригер и Рубен, его помощник, работали в станции рейнджеров в гробовой тишине, позволяя взаимному недовольству друг другом расти и множиться. Рубен нормально переносил такую рабочую атмосферу, стараясь не думать о Кригере вообще. Все его внимание занимали мониторы, транслирующие жизнь плексомолла да нечастые звонки от рейнджеров, выезжающих на места преступлений. До того момента, как засесть за консоль с сотней экранов, Рубен и не подозревал, как много камер наблюдения было в молле. Каждый уголок просматривался минимум с двух позиций. Даже в туалетах были камеры. Дроны давали отличный обзор местности, снабжая рейнджеров картиной окрестностей. Рубен любил смотреть сквозь их линзы на надвигающиеся бури, снежные штормы и грозовые облака, кажущиеся серыми монолитами. Больше всего Рубена удивила снятая непосредственно из эпицентра гроза: пляска молний, окружающих испуганный дрон, казалась завораживающей. Белые зигзаги разили землю с оглушительным грохотом. Сеть из белоснежных электрических зарядов, казалось, пульсировала, жила, грозила обвить дрон и завернуть его в кокон из чистой энергии.
  Кригер же камерами почти не интересовался, предпочитая смотреть шоу по одному из экранов консоли, да периодически проверять их на предмет разразившихся в молле катастроф. Катастроф не было. Кригер был доволен.
   В субботу вечером к ним зашла Мэнди. В своем канареечного цвета деловом костюме и с короной такого же цвета в непослушных волосах она  сама напоминала птичку.
-       Эй, Флэгг, - весело сказала она, зайдя в кабинет, - у меня для тебя подарок.
   Она швырнула Рубену кассету.
-       Загрузи ее и выведи изображение на главный экран, - командовала она. – Я тут подслушала ваш разговор на прошлой неделе…
   Рубен мельком взглянул на Кригера. Тот гримасничал.
-       … так что я поискала кое-что на моей диспетчерской консоли, - пальцы ее отплясывали на клавиатуре компьютера. - Гляди, что я нашла спрятанным в недрах программ законников.
  Она торжественно обернулась, когда экран у нее за спиной показал цитату из кодекса рейнджеров. «Во время экстремального гражданского неповиновения рейнджер может по собственному желанию перепрограммировать или упразднить программный показ гражданских программ ради общественного блага».
-       Спасибо, Мэнди, - Рубен просиял.
-       На мой взгляд еженедельные нападения террористов квалифицируются как «экстремальное гражданское неповиновение», - она подмигнула Рубену.
-       Подумаешь, - Кригер радости ее не разделял. – Шоу сейчас идет после восьми часов. Сегодня уж ничего с этим не поделаешь.
-       Au contraire, mon pere, - с видом профессионального игрока в покер, бросающего на стол с крупным кушем четыре туза сказала Мэнди. – У меня есть идея.
  Она достала из своей сумочки небольшое цилиндрическое устройство, похожее на дымовую шашку.
-       Я скормила базовую схему ретранслятора своему инженерному модулю. Он сблеванул полный дизайн этой штуковины. «Джерри Ригг» быстренько изготовил прототип. Вот, - она вложила устройство в ладонь Рубена, - назови его, хм, «глушилкой-ломалкой Мэнди».
   Кригер покраснел от ярости, но ничего не сказал. Мэнди рассказала, что нужно сделать с ее новым изобретением.
-       Уверен, что запомнил, как работает твоя новая игрушка? – спросила она Рубена.
-       Конечно. Хочешь присоединиться ко мне? – Рубен уже накинул куртку и натягивал летные перчатки.
-       Нет уж, я лучше останусь здесь и посмотрю, как Кригер злобствует.
   Рубен направлял вертолет в сторону зависших над Чикаго антенн. Как стая отрицающих гравитацию медуз, антенны степенно висели над простирающимся под ними городом. Их молчаливое существование было потревожено частым «вумп-вумп-вумп», издаваемым лопастями пропеллеров вертолета. Антенны были серыми, напоминающими формой алмаз громадами, чьи бока блестели от конденсата. Снизу к ним крепилась, как ножка для бокала мартини, труба, оканчивающаяся небольшим ретранслятором. Единственным источником освещения антенн были отблески красных огоньков светодиодов, украшающих защитный кожух устройства.
  «Слава богу, что сейчас так темно», подумал Рубен. Ему не хотелось попасться, совершая сомнительный с точки зрения закона поступок. Однако еще меньше ему хотелось еженедельно отгонять от плексомолла толпу сумасшедших фанатиков, подпитываемых гормонами, выпивкой и адреналином. И сигналами, запрограммированными в современное шоу. Черт бы побрал Плекс!
  Ночь была темной. Даже луна спряталась под одеяло из серых облаков и предпочла не разбазаривать свои лучи на освещение проклятого мира внизу.
  Рубен посадил вертолет на плоскую вершину спутника. Он вышел, привыкая к порывам ветра. Ползком добрался до люка обслуживания, ведущего к ретранслятору. Посмотрел на черный колодец, ведущий вниз. Глубоко вздохнул.
-       Смотреть вниз – все равно, что смотреть вверх, - успокоил себя он.
  Это было неправдой. Вверху над Рубеном была блаженная тьма. Стоило ему глянуть вниз, как желудок его совершил кульбит и Рубена затошнило. Городские кварталы с этой высоты выглядели ровными квадратами, отгороженными чернотой улиц. Рубен мог видеть на десятки километров вокруг, но разумно предпочел этого не делать. Он еще раз вздохнул, сжал зубы и начал спуск по лестнице вниз, в чрево антенны.
  Добравшись до нижнего отсека, от открыл люк, ведущий к «ножке» спутника.
«Как там Мэнди говорила? Как спускаться по шесту… Только шест висит в воздухе на высоте полутора километров и колышется на ветру. Или это я дрожу?».
   Он обвил металлический шест руками и ногами. Металл был теплый. Рубен предположил, что под обшивкой «ножки» тянуться к ретранслятору толстые электрические кабели. Он спустился к самому ретранслятору и лишь потом увидел сообщение, написанное красной краской на кожухе.
  «Что там сказано? Отсутствует поручень. О, Господи, чудесно…».
   Рубен расстегнул ремень. Перекинул его через столб и застегнул, фиксируя себя. Со всей доступной ему осторожностью присел и начал осматривать ретранслятор. Он увидел отверстие, явно предназначенное для устройства, которое ему дала Мэнди.
-       Момент истины, - провозгласил Рубен. – Ответ на вопрос: «Оправдывает ли идея перепрограммирования риск заработать недержание».
  Он вставил устройство в паз. Раздался едва различимый щелчок. А затем все антенны, включая ту, в которую вцепился Рубен, вздрогнули…
  В штабе рейнджеров Кригер спокойно чистил винтовку, посматривая на экран с теле-белибердой. Табло оповещения гласило: ПСИХОБАНДА 03:14. Мэнди возилась с Раулем.
- Межвидовая романтика, - из динамика консоли доносилась реклама очередного телешоу. – Сегодня. Мужчина. Женщина. И утка.
  Вдруг все экраны на консоли, транслировавшие шоу, погасли. Кригер видел отражение своего удивленного лица в них, и оно его пугало.
-       Черт! – Кригер ударил по консоли кулаком.
-       Даже повторы отрубились! – ликовал Рауль, удовлетворенно помахивая хвостом.
  Восемь экранов-коммуникаторов зажглись сразу. Озабоченные лица начальства все как один желали узнать, что там, черт возьми, у него происходит.
-       Умолкните! – рявкнул на них Кригер. – Мне все об этом известно. Надеюсь, - обратился он к Мэнди, - ты удовлетворена. Психобанды даже смотря «Боб Разбой» были невменяемы…
-       Расслабься, папа…
-       … Теперь же благодаря тебе мы посмотрим, что будет, когда у орды разбойничающих социопатов отберут единственную вещь, которую они любили!
  Он схватил винтовку и выбежал из офиса. Выбежал на площадку перед плексомоллом, превращенную в укрепленную баррикаду. Рейнджеры уже знали о полном отказе средств телетрансляции, равно как и о том, что это значит. Все вглядывались в темноту за рядами колючей проволоки. Все сжимали оружие крепче, чем обычно. Табло высвечивало ПСИХОБАНДА 00:39. Кригер потел. Он прислонился плечом к боку вездехода, проверил запасные рожки с патронами и взмолился богу…

















Комментариев нет:

Отправить комментарий

Избранное сообщение

"Банк-беглец" - Дональд Уэстлейк/BANK SHOT by Donald E. Westlake

BANK SHOT by Donald E. Westlake   Джону Дортмундеру осточертело выманивать у доверчивых домохозяек мелочь на пропитание. Но что по...