пятница, 1 января 2016 г.

CEREBUS. YEAR OF THE AARDVARK. DAY 75 - ISSUE 75


YEAR OF THE AARDVARK.

 DAY 75 - ISSUE 75 – TERRIBLE ANALOGIES

…Путешествие Серебаса продолжается…

«Возьми меня за руку!», - требует трубкозуб. Джака в смятении. Серебас предлагает бросить все, уйти в горы и жить тихой, уединенной жизнью. Джака тихо говорит, что она замужем. Что не может бросить Рика. Когда же Серебас настаивает, она признается ему, открывая большой-большой секрет. Она беременна. Ребенок появится через несколько месяцев. Серебас смотрит на свой меч и зашвыривает его в угол. С металлическим лязгом оружие падает на пол. Теперь оно бесполезно. Джака делится с Серебасом своими переживаниями по поводу ребенка. Он утешает ее как может. После чего танцовщица из нижнего города уходит. Трубкозуб провожает ее печальным взглядом, прильнув к окну. Джака, отойдя от отеля, оборачивается и машет ему на прощание. Серебас машет ей в ответ, а затем сползает на пол. Он сидит в пустой комнате, одинокий, грустный и с разбитым сердцем…

Еще более короткий выпуск, чем прежний. CEREBUS отлично выглядит и читается таким темпом. От читателя здесь необходим самый минимум внимания, уделенного каждой странице. Даже арт в этот раз остался в стороне, уступив место традиционному нарративу. Этот выпуск посвящен только героям, а не экспериментам.

Сим, конечно, человек очень странный. Его характер и стремление отстаивать свои взгляды до конца создали ему славу изгоя. Но именно как рассказчик он великолепен. Посмотрите на центральную сцену выпуска – разговор о беременности. Мужчина, любой мужчина, мало что может знать о беременности – самом процессе вынашивания живого существа внутри своего тела. Нам остается только гадать как же женщины справляются с этой задачей и сопутствующими ей трудностями. Сим разыграл самую простую карту: «беременность существенно сказывается на внешнем виде», но изящно. Джака не просто боится набрать лишний вес. Она переживает, что, изменившись, не сможет танцевать (а танцевать она любит больше всего на свете, если вы не знаете). Больше никаких особых попыток углубиться в тему Сим не предпринимал, он лишь обозначил нам тот страх, который испытывает Джака, оставив додумывать, что еще гложет ее душу.

Серебас впервые не повел себя недостойно. Он подобрал правильные слова и попытался сделать все, что в его силах. К сожалению, этого тоже оказалось недостаточно.

Я забыл упомянуть занятную деталь, кажущуюся забавной, возможно, только мне. Пончиковый дизайн вернулся! Помните, Сим во времена HIGH SOCIETY использовал его повсеместно. В новом отеле полы вымощены точно таким же узором, только теперь, дорисованные Герхардом, они выглядят чуть более состоятельно.

Это второй камерный номер, идущий подряд. Авторы сознательно убрали все, что будет отвлекать взгляд от центральных персонажей, упростив задники. Когда же важные объекты появляются в кадре, Герхард рисует их нетипично детальными, приковывающими внимание. Читая выпуск по второму разу, можно обнаружить мелкие красивости: отражения героев в зеркалах, создающие эффект присутствия их в кадре, картины на стенах, убранство комнаты и игру света на мебели.

В отношениях Серебаса и Джаки будет еще много самых разных моментов, но одним из трогательнейших останется их прощание. Эмоциональная и сильная, сцена полностью безмолвна, что только усиливает впечатление от нее.

Серебас остается сидеть на полу, проронив короткое «shit». Что заставит его вновь встать на ноги. Узнаем завтра…





OPUS


OPUS

Те из вас, кто пережил празднование Нового года и сейчас нянчит либо миску «оливье», либо головную боль, могут ознакомится с моей рецензией на иллюстрированную автобиографию Барри Виндзора-Смита. 

У OPUS были все предпосылки стать прекрасным проектом. Сам Смит на тот момент охладел к комиксам в той же степени, что чемпион мира по хлопкам к игре в «ладушки», но периодически баловал публику провальными с коммерческой точки зрения и отличными с художественной сериями. После того, как издательство Dark Horse в 1996 году умудрилось закрыть шикарнейшую серию STORYTELLER, ссылаясь на дороговизну печати, Смит самоизолировался от суетного мира комиксов, сосредоточившись на управлении своей студией и созданием иллюстраций. В 2000 году он уже при помощи Fantagraphics приготовился напомнить о себе амбициозным пятитомником под названием OPUS – артбуком, состоящим из ранее не опубликованных работ художника, сопровождающихся весьма продолжительными кусками прозы. 

С разницей в год вышли первые два тома, а потом серия даже не закрылась, а замерла в стазисе. Издательство было готово продолжить знакомить мир с артом Барри, да только сам художник, почитав, видимо, отзывы, махнул на свой опус рукой. Что же было не так с артбуком автора, считающегося классиком комикс-иллюстрации (Смит был введен в зал славы картунистов в первый же год, когда его кандидатура номинировалась)? 

OPUS напоминал крушение авиалайнера, сделанного из хрусталя – гипнотическое само по себе зрелище, являющееся тем не менее катастрофой. 

Художественная часть OPUS была великолепна. Нарисованные маслом или пастелью картины пленяли своей безупречной эстетикой и детализацией, божественной работой с цветом и композициями. Карандашные же скетчи прекрасно передавали умение Виндзора-Смита создавать атмосферу. На четырёхстах страницах первых двух томов серии были собраны более трехсот примеров арта, большинство из которых – ранее доступные только в виде принтов или вообще неопубликованные работы. У OPUS даже каверы были сказочно, невообразимо красивые. 

А вот эссе Смита, занимающее половину страниц артбука, подверглось нещадной критике. В нем Смит рассказывает о ранних этапах своей жизни, а затем пускается в пространное рассуждение о природе существования. Куски биографии, повествующие о рабочих моментах жизни Смита, написаны были здорово. Читать о том, как двадцатилетний художник приехал покорять Америку с одним портфолио в кармане, весьма интересно. Это, по сути, вечная история крушения воздушных замков, рассказанная опытным сценаристом. Смит рисовал на скамейках в парке, спал у друзей на кушетках, мерз, голодал и даже вернулся в родительский дом, будучи депортированным из Штатов. «Конана» Барри рисовал уже в Англии, стремительно прогрессируя как творческая личность. Другое дело, что такие эпизоды – меньшая часть автобиографии. Львиная ее доля состоит из рассказа о двух днях в жизни Барри, когда он, будучи в трезвом уме, повстречался с внеземным разумом. Да, это, возможно, звучит заманчиво, но на деле выглядит как абсурдно большая, нарциссистская, нелогичная и перегруженная комментариями на тему эзотерики, теологии и науки зарисовка. Абсолютно непонятно, как этот рассказ, напоминающий психоделический ремикс трактатов Дипака Чопры, соотносится с артом и зачем вообще читатель должен был знать о нем. Смит утверждает, что тот день, когда он вырубился в своей студии и проспал семнадцать часов, находясь во власть «приливных волн тьмы», имел для него непреложное значение. Будь это событие более интересно описано и сопровождайся менее претенциозными размышлениями, поклонники художника могли бы простить ему насильственный саботаж собственного проекта. Но Смит пустился в абстракцию, вызвав отторжение у каждого, кто ожидал от него если не подобающих формату издания комментариев к своим работам, то хотя бы вменяемый нарратив. 

В итоге читатели неустанно критиковали OPUS, а Смит свернул проект, хотя по его словам материал для всех томов уже был подготовлен. С чего художник решил, что его поклонникам будет интересна не та сторона его творческой натуры, которую он совершенствовал тридцать лет, а его литературный дар, непонятно. Сам Смит доказывал, что последние двадцать лет только тем и занимался, что писал, но подкрепить свои заявления на деле получилось неважно. Если после двух десятилетий, проведенных в обнимку с пишущей машинкой, у тебя из под пера выходит столь ужасный, агонизирующий и судорожный текст, может, писательскому ремеслу стоит предпочесть работу с артом? 

Смит же считает иначе, расписываясь прилюдно в собственной несостоятельности как рассказчика и самолично создавая вокруг себя ореол парии. Последнее, кстати, весьма в духе Смита. Он с самой юности обладал сложным характером, считая себя кем-то вроде непризнанного гения. Когда его имя помогало продавать комиксы, он ушел из индустрии на десять лет, высказывая пренебрежение к жанру. Потом, вернувшись, не без оснований мнил себя визионером, не обладая при этом нужным для этого прагматизмом. Такое впечатление, что критика сильно ранила эго тонкокожего Виндзора-Смита. Но если это правда, выход на публику с невменяемым текстовым содержимым OPUS – чистое самоубийство. 

Так или иначе OPUS приобрел широкую известность как проблемная, но шедевральная в плане арта серия. Никогда еще пир для глаз не сопровождался столь скудной пищей для ума.

Избранное сообщение

"Банк-беглец" - Дональд Уэстлейк/BANK SHOT by Donald E. Westlake

BANK SHOT by Donald E. Westlake   Джону Дортмундеру осточертело выманивать у доверчивых домохозяек мелочь на пропитание. Но что по...