суббота, 20 февраля 2016 г.

CEREBUS. YEAR OF THE AARDVARK. DAY 126 - ISSUE 126


YEAR OF THE AARDVARK, DAY 126

 ISSUE 126 – JAKA’S STORY 13

… Это история Джаки…

Пепельно-серый туман стелился по земле. Джака, медленно бредущая в паб мистера Уизерса, взглянула в сторону Айста, но не увидела во мгле ничего: ни начинающие желтеть от прикосновения осени кроны деревьев, растущих внизу в долине; ни покрытые черной черепице дома Айста, сбивающие в кучи и образовывающие затейливый хоровод; ни солнце, которое, конечно, где-то существовало, хотя и забыло сегодня осветить крошечный уголок цивилизации, ютящийся на боку колоссальной горы. В душу Джаки солнце тоже не проникло – там вольготно расположились темные мысли, порождаемые памятью о прошлом дне. Джака вздохнула. Переступила порог паба, поздоровалась с господином Уизерсом, стараясь не смотреть ему в глаза. Капор, надетый ею сегодня, помогал ей. Джака склонила голову так низко, что в поле зрения ее осталась только узкая полоса чисто вымытого пола. Подошел мистер Уизерс, скрытый капором настолько, что были видны лишь его начищенные ботинки. Они обменялись ежедневными приветствиями. Голос Джаки начал дрожать. Голос мистера Уизерса был обычным - приятный баритон, в котором звучали нотки, которые Джака никак не могла разобрать: может, это была симпатия ее ситуации, может, искреннее дружелюбие. Когда обмен любезностями закончился, Джака решила сделать то, зачем пришла. Слова извинения застряли у нее в горле и она расплакалась, чувствуя неимоверный стыд и смущение. Пад же, говоря все таким же ровным голосом, успокоил ее, сказав, что она может забыть о вчерашнем. Что «вчера» она может считать дурным сном. Что это была ерунда, не более. А затем он, также немного смущенно улыбаясь, глядя на просиявшее лицо Джаки, возвестил о том, что ему удалось достать для нее немного корицы в довесок к ее обычным покупкам. И вновь все стало как прежде. И все заполонил туман…

Теперь поговорим о выпуске. Сцена с бедной Джакой, пересиливающей себя и извиняющейся перед Падом – центральная в повествовании. Сим восхитительно показывает нам, как чувствует себя главная героиня, держа ее вне кадра добрых пару страниц! Вместо них мы видим POV-панели с опускающимся все ниже козырьком капора и застилающими глаза главной героини слезами. Я недавно натолкнулся на любопытную цитату о творчестве: «Если вы что-то рассказываете мне – это эссе, если вы показываете мне – это литература». Дейв, безусловно, делает все, чтобы возвести между собой и всевозможными легкими способами подачи нарратива как можно больше баррикад. CEREBUS уже вырос из штанов «комикса», наполняясь элегантными и, порой, удивительными творческими решениями. Еще одно из них – единый кадр паба, разделенный на шесть панелей. Именно так такой прием использовал его изобретатель, картунист Френк Кинг, в своем GASOLINE ALLEY. Паб Пада (аллитерация умышленная, и, скорее всего, придуманная именно Симом) выглядит оммажем на самую первую страницу в истории комиксов, использующую единое пространство для всех изображений.

На периферии сюжета происходят забавные сцены и получают развитие характеры героев. Муж Джаки усиленно доказывает ей, что он мужчина, пусть даже его методы со стороны выглядят смешно. Выглядит Рик жалко: он без работы, цели в жизни и желания что-то изменить. На фоне волевой Джаки, умеющие во время кризиса добыть еду и кров, он вынужден постоянно проявлять себя, пусть эти попытки такие же мнимые, как и принадлежность Рика к мужскому роду только на основании наличия у него соответствующего набора половых органов.

А Пад, наконец, решает завязать таки тот разговор, что он прокручивал у себя в голове на протяжении последней дюжины выпусков. И, конечно, он выходит не таким, как трактирщик его себе представлял. Реальность вообще склонна больно щелкать по носу мечтателей вроде мистера Уизерса, но в этот раз он еще легко отделался. Как раз во время его спича нам представляют очередного персонажа сюжетного арка, так что катастрофическая речь остается недосказанной.

Поступок Пада натолкнул меня вот на какие размышления. Я уже говорил, что Джаку окружают словно персонажи, неспособные быть ей равными. Это продолжение тех замечаний. Посмотрите на Пада, Рика и Серебаса – все погрязли в своих мыслях, львиную долю которых занимает Джака. Никто из них не в силах ничего предпринять, боясь лишиться возможности контактировать с ней и не замечая, что в реальности все эти контакты сводятся (за исключением Рика, пожалуй) к каким-то незначительным действиям. Рику приходится еще хуже, ведь он хоть и спит с танцовщицей, но даже своим незавидным рассудком понимает, что она гораздо умнее его, а он ее откровенно недостоин. Для Рика время – отрезок, который отсчитывают часы до момента, когда Джака осознает, что живет с бездельником. Самый вменяемый персонаж саги, помимо главной героини - поэт. Обычно, творческие люди как раз склонны к эскапизму, неумению жить в реальном мире и страдают инфантилизмом. Поэт, впрочем, единственный, кто не жаждет внимания или тела Джаки. Это ли позволяет ему иметь острый ум? Возможно…

Пора прощаться. Завтра история Джаки продолжиться…



CEREBUS. YEAR OF THE AARDVARK. DAY 125 - ISSUE 125


YEAR OF THE AARDVARK, DAY 125

 ISSUE 125 – JAKA’S STORY 12

… Это история Джаки…

Безымянную деревушку окутал туман. Густой, как патока и серый, как скука, он спускался с надломленной вершины Черной горы, поглощая все на своем пути. Во чреве его жила гроза, поэтому все предметы в пределах досягаемости плотной облачной массы постепенно становились мокрыми. Триллионы крохотных капель словно стояли в воздухе, отказываясь повиноваться силе тяготения.
Оскар вышел на улицу, неся с собой банку белой краски и кисть. Приблизившись к половине горгульего черепа, выделяющегося на фоне белесой мглы точно кусок угля в мешке с сахаром, поэт поставил банку на землю, закатал рукава своей рубашки и закурил. Сигаретный дым мигом растворялся в объятиях старшего брата – тумана. Вчера Рик знатно потрудился, ошкуривая шершавый камень куском наждака. Оскар тщательно следил за тем, как муж Джаки сглаживает камень, развлекая Рика непринужденной беседой.
Оскар затянулся, выпустил дым. Осмотрел камень. Решительно макнул кисть в краску и провел ею линию. Белый завиток обвил дьявольский рог. Оскар едва заметно улыбнулся. Он продолжил покрывать узором жуткую башку, покуривая сигарету. Вдруг появился Пад, рассекая клубы тумана, как ледоход, прокладывающий путь через обледеневшее море.
-       Эй –вскричал трактирщик, потрясая кулаком в воздухе. – Ты уродуешь мою собственность! Хочешь очутиться в тюрьме?!
Оскар удостоил Пада долгим и витиеватым ответом. Не прекращая работать, поэт указал на то, что каменный истукан, по сути, является городской, а не частной собственностью, поскольку используется редкими путниками исключительно как точка отдыха. И что нет силы на земле, что заставила бы Оскара коснуться и осквернить этот монумент. Что даже взглянуть на половину ониксового черепа он не может, опасаясь, что камень может, как бы парадоксально это ни звучало, обратить его в столп. Или камень. Или что-то в этом роде.
       - Садамит! – Пад выплюнул оскорбление как люди сплевывают, отведав дурной на вкус напиток.
       - Правильно говорить, Уизерс, «содомит», - ледяным тоном поправил его Оскар.
А затем он сделал так, что Пад Уизерс сперва умолк, хотя тот буквально горел желанием продолжить беседу, затем стих, глядя на внимательно смотрящего на него Оскара, затем сконфуженно покраснел, после чего и вовсе удалился, так ничего больше к своему оскорблению не добавив…

Конфликт Оскара и Пада был обозначен несколькими выпусками ранее. Скромный (на вид) хозяин таверны холодно говорил с поэтом, часто покупающим алкоголь в заведении Пада. Оскар, в свою очередь, довольно наглядно дал понять, что ему на мнение мистера Уизерса плевать. Сейчас же мы наблюдаем за вторым раундом развития их взаимоотношений. В словесной перепалке великому Оскару нет равных, поэтому неудивительно, что он уничтожает соперника без жалости. Последить за их диалогом рекомендую самому, но если у вас нет желания посмотреть, что бывает, когда твой оппонент оказывается по-настоящему умным и наблюдательным человеком, а ты все равно затеваешь с ним глупый разговор, перескажу его вкратце. Оскар, выслушав насмешку, спрашивает Пада, а как ему звать его? Как звать человека, платящего танцовщице три медяка и берущего столько же за ночь проживания? Как звать человека, оказывающего танцовщице знаки внимания? Как звать человека, дающего танцовщице яблоки, молоко, свежие овощи, достать которые можно только на черном рынке по сумасшедшим ценам? Парировать Паду нечем, поэтому тот и удаляется, ничего не сказав.

Реальному Оскару Уайльду в жизни тоже пришлось столкнуться с проявлением гомофобии. Именно «содомитом» (а точнее «содоммитом» ) обозвал его в письме лорд Куинзбери, с чьим сыном Оскар состоял в интимных (это не тоже самое, что сексуальных) отношениях. Утверждают, что Уайльд, получивший письмо, прочел его и побледнел, после чего спешно удалился. Возможно, Дейв Сим захотел интерпретировать эту сцену по-другому, несколько изменив ее и поместив в свой комикс. Все знают, что Оскар прекрасно владел словом и, если бы обстоятельства и нравы того времени позволяли, сам сумел отстоять свою честь. Сим показывает нам Оскара в гневе, писателя в гневе. Знакомого нам Оскара обычаи и устои общества не сдерживают (в силу измененных автором обстоятельств), поэтому он демонстрирует натуральную казнь словом. Крутейшая сцена.

Она, к слову, занимает только половину выпуска. Во второй появляется успевший немного забыться лорд Джулиус, наряженный в почему-то женское платье. Диалог Оскара с ним не в пример скучнее, чем тот, за которым мы наблюдали ранее, поэтому опустим его анализ.

Кстати, а почему Оскар решил разукрасить бесовью голову? Я думаю, он просто видел ее как полотно. Уже ясно, что Оскар – натура творческая, поэтому столь экстравагантный поступок для него должен являться нормой. Творцы часто видят себя со стороны, кажутся себя персонажами собственных произведений. Так разве мог упустить Оскар столь шикарный момент? Стоя в тумане, разрисовывать каменную голову краской. Конечно, нет. Столь яркий акт самовыражения просто обязан был осуществиться.

И, пожалуй, последний на сегодня факт: начиная с начал этого арка, все комиксы серии публиковались с черной задней обложкой, на которой красовались цитаты Оскара Уайльда. Большинство из них было заимствовано из романа «Портрет Дориана Грея». Своеобразный комплимент мастерству писателя весьма уместно смотрелся в контексте CEREBUS.  


Завтра POET продолжится…

Избранное сообщение

"Банк-беглец" - Дональд Уэстлейк/BANK SHOT by Donald E. Westlake

BANK SHOT by Donald E. Westlake   Джону Дортмундеру осточертело выманивать у доверчивых домохозяек мелочь на пропитание. Но что по...