воскресенье, 13 марта 2016 г.

CEREBUS. YEAR OF THE AARDVARK. DAY 148 - ISSUE 148


YEAR OF THE AARDVARK, DAY 148

 ISSUE 148 – MELMOTH NINE

Это конец…

"Предсмертная агония длилась почти девять часов. Ужасные звуки доносились из его нутра, точно некий огромный рычаг со скрипом поворачивался, медленно, неумолимо. Его члены пронизывала судорога, а глаза перестали реагировать на свет. Пена и кровь выступили на губах. Сколько бы Реджи и Робби ни вытирали багровую пену, она продолжала выступать. Реджи вышел на улицу в полдень, не в силах больше пребывать в комнате. Шум в горле Оскара нарастал, превращаясь из тихого утробного клекота в исполненный боли стон. В час вернулся Реджи и мы уже не покидали комнату до самого конца. Мы жгли письма чтобы отвлечься. Ушла медсестра, а ее место занял кто-то другой. Дыхание Оскара стало затихать. Его пульс стал нитеобразный. Стоило мне взять его за руку, как я почувствовал, что он уходит. Оскар глубоко вздохнул, приподнявшись над подушкой, вздохнул в последний раз. Его члены начали непроизвольно распрямляться – последний пароксизм болезни отступил. Он умер в десять минут третьего"...

Еще одна красивая обложка. На ней изображен достоверно воссозданный Симом и Герхардом номер отеля, в котором умер Оскар Уайльд. Перспектива «сверху» выбрана была, возможно, чтобы показать смерть поэта с самого выгодного угла – с точки зрения покинувшей тело души. Оскар на обложке уже непохож на себя самого, а в самом выпуске этот изможденный человек так и вообще ничего общего с обаятельным поэтом не имеет.

Сам выпуск… Он очень тяжелый. Это буквально задокументированная смерть, ужасная даже в простом пересказе Робби. Иллюстрированная же, она выглядит невероятно сильно. Места шуткам и гэгам нет – все двадцать страниц Сим воссоздает сцены, описанные Робби в письме: так на самом деле умирал Оскар Уайльд, испытывая немыслимые муки перед кончиной. Почти девять часов! Даже ужатые в двадцать страниц, они вселяют в меня страх. Все метаморфозы, через которые прошел поэт, показаны натуралистично. Пена на губах, выпрямление конечностей (всегда выглядящее ужасно в жизни), прочие муки. Это сильнейшее по своей эмоциональной составляющей потрясение для читателя, равному которому в комиксах почти нет. Даже наблюдатели, Робби и Реджи, проходят на наших глазах через суровое испытание, мучаясь от неимоверной нагрузки.

Сим, изображая смерть, избежал ее почти порнографической фетишизации. Он не смакует сцены и кадры, он словно свидетель, документирующий действительность. Изобразить описанное в письмах Робби можно было по-разному. Снимаю перед Дейвом шляпу – он достойно выполнил свою работу. Наблюдение за ухудшающимся состоянием Мельмота не чувствовалось как вторжение в его жизнь с целью ухватить пару острых эмоций, ужаснуться чему-то кошмарному, игнорируя главное действующее лицо. Наоборот, тем сильнее нам хочется закрыть глаза на последних страницах этого выпуска, чем больше мы наблюдали за финальными днями Оскара-поэта. Именно эмоциональные инвестиции в героя окупились сторицей, дав дивиденды в форме чистых эмоций – лучшего, что может подарить вам художественное произведение.

Выпуск отменно нарисован. На каждой странице изображено по одной-две панели, чувствующихся самостоятельными. Взаимодействий как таковых в этом номере нет, поэтому каждый кадр является иллюстрацией ключевых моментов тех суток, в течение которых происходило действо. Оскару, потерявшему человеческий облик, уделено не так много внимания, но при этом все повествование от начала до конца рассказывает о нем.


Назавтра назначены похороны Оскара. Я приду, чтобы с ним проститься, приходите и вы…

CEREBUS. YEAR OF THE AARDVARK. DAY 147 - ISSUE 147


YEAR OF THE AARDVARK, DAY 147

 ISSUE 147 – MELMOTH EIGHT

Он сидит на террасе кафе, расположенного на одной из улиц Айста. Поэт скверно выглядит: его волосы растрепаны, щеки впалые, излишний вес уродует фигуру. Но одет он с иголочки. В руках он держит маленький бокал.
Он отпивает глоток. Закрывает глаза.  Открывает их. Катая во рту жгучую жидкость, он старается запомнить этот момент жизни, этот миг, это мгновение, такое прекрасное, такое совершенное.
Стоит изумительная погода, нежаркая, но солнечная. Лучи касаются его лица, напоминая нежное прикосновение матери. Позади него – кафе. Оно сложено из белого и красноватого камня, и оба цвета кажутся поэту необычайно яркими, притягательными, впечатляющими. Он закидывает голову назад и смотрит на матерчатую ткань тента, натянутого над окном. Сквозь нежно-фиолетовый муслин пробивается свет. На втором этаже здания у окон приделаны цветочные горшки, в которых растет что-то зеленое, живое, бурно цветущее, радующееся солнцу так безответно, как люди испытывают любовь. Он переводит взгляд на кованое ограждение перед собой и дивиться аккуратной ковке и черноте металла, изгибающегося подобно лианам. Слышно щебетание птиц. А вот стая чаек пролетает над ним, высоко над ним, роняя свои крупные тени на его лицо, на стены кафе, на белоснежную мостовую перед ним.
Он пытается запомнить все его окружающее таким, каким видит его сейчас – изобилующим жизнью водоворотом полутонов и оттенков, скопищем чего-то невыразимо прекрасного, чего-то, что нельзя разложить на составляющие. Чего-то личного, бередящего душу. Чего-то недосягаемого…

Начнем, пожалуй, с кавера. Это самая красивая обложка из всех 300, созданных Симом или Симом и Герхардом. На ней изображен Оскар, пьющий предположительно абсент (к этой сцене нас отсылает упоминание чего-то похожего из письма Реджи). Помимо очевидных эстетических достоинств, кавер еще несет в себе смысловую нагрузку. Он отражает в себе внутреннее состояние поэта. Знаете, я часто слышал, что перед смертью человеку, готовящемуся умереть, выпадают два-три «хороших» дня. Когда болезнь, кажется отступает. Оскар, пьющий абсент, может как раз испытывать нечто подобное. Во всяком случае это действительно последнее изображение поэта живущего – уже в этом выпуске нам демонстрируют ужасающую сцену осмотра доктором Оскара, и из нее мы можем понять, что в ближайшее время больной обязан умереть. На кавере же поэт, может, и не источает бодрость, но несомненно наслаждается всем его окружающим. Мне также кажется, что столь сильно полагающийся на покраску кавер создан Симом намерено. Оскар словно завершает свой жизненный путь, и мир для него кажется более красивым, чем есть на самом деле. Посмотрите на композицию обложки, на ее покраску – кафе Айста выглядит красивее, чем окружающая нас реальность. А как удачно Сим додумался изобразить тени от пролетающей стаи птиц: без них рисунок был бы слишком статичным.

Этот номер не может похвастать динамизмом, да и вообще дробиться на отдельные сцены, не сильно влияющие на основной сюжет.  Арт в MELMOTH достиг пика: будь то простое изображение здания или визуальная метафора – дуэту художников все по плечу. Герхард показывает, что было бы, если он работал над серией с самого начала – флэшбек с Джакой, стоящей в теплице, сказочно красив. Сим добивается отталкивающей, почти документальной правдоподобности в изображении последствий смертельной болезни. Весь арк и этот номер в частности буквально сочиться атмосферой. Даже отдельные кадры выглядят как рассказывающие целостную историю иллюстрации: просто посмотрите на наш мини-городок ночью, нарисованный под текстом с письмом Реджи.

В этом же номере в качестве предисловия было опубликовано письмо Майкла Муркока, адресованное Симу. Писатель указывал Симу на его недостатки (нашедшие непосредственное отражение в его работе, то есть CEREBUS), но Дейв, как обычно, решил его проигнорировать, разразившись тирадой. Муркок, кстати, был большим поклонником комикса, но только до той поры, пока Дейв не начал проявлять женоненавистничество. Муркок также укорил Сима за «преувеличенное мнение о собственном интеллекте». Это тоже правда. Если часть комикса от попыток его автора продемонстрировать миру свои знания не страдает, то местами складывается впечатление, что Сим пишет трактат на интересующие его темы, выбранные не столько в угоду истории, сколько чтобы доказать, что он вам не какой-то комиксный писака каких множество. Чтобы понять насколько Сим беспомощен в попытках выставить себя умнее всех, стоит почитать хотя бы его ответ Муркоку.


А завтра… Завтра поэт умрет…

Избранное сообщение

"Банк-беглец" - Дональд Уэстлейк/BANK SHOT by Donald E. Westlake

BANK SHOT by Donald E. Westlake   Джону Дортмундеру осточертело выманивать у доверчивых домохозяек мелочь на пропитание. Но что по...