среда, 24 мая 2017 г.

MINIMALISM: LESS IS MORE





Все любят высокодетализированные комиксы. Я и сам рассказывал о них на Comicstrade.ru, поясняя, чем же хороши Prince Valiant или Lost Kingdom. Не нужно быть специалистом, чтобы понять, что чем богаче арт, тем сильнее впечатление он производит, тем лучше он позволяет читателю увидеть в мельчайших подробностях то, что задумал показать им художник. Комиксы с высокой детализацией  позволяют немного сэкономить на сценарии, демонстрируя то, что иные авторы предпочли бы выразить словами, а также быстро погрузить читателя в свой мир.

А что насчет комиксов минималистичных или использующих минимум выразительных средств для достижения главной цели любого комикса – рассказа интересной истории? Все ли они одинаковы? Какие технические приемы используют художники, предпочитающие старательно отсекать все лишнее? Удается ли таким комиксам соперничать со своими более яркими, более масштабными, более детальными собратьями?

Практически все комиксы или стрипы, которые не могут похвастать детальным рисунком, компенсируют это, концентрируясь на главном – демонстрации того, что на самом деле важно. Талантливые картунисты, вроде Криса Уэра, могут, опираясь на придуманные ими же довольно строгие правила создания своих произведений, создавать шедевры: истории невероятной внутренней силы, рассказанные при помощи едва ли не пиктограмм. 


Иные же авторы, такие как Кейт Битон, рисуя очень просто, добиваются нужного эффекта – комического в данном случае, - сосредоточившись на демонстрации пантомимы и точного изображения выражения эмоций. Кто-то знает свои сильные стороны и делает комиксы интуитивно: великий Алекс Тот (рифмуется с both, знаю, но Тоф и Тос звучат ужасно, уж простите) всю жизнь посвятил оттачиванию своих навыков создания обманчиво простых, но на удивление продуманных работ, отличающихся безумными по меркам комиксов стилем, кинематографичностью, ритмом и, как можно было догадаться, невысокой детализацией.



Иными словами, художник, рисующий мало, не работает меньше художника, рисующего много. Просто второй может себе позволить роскошь, вроде достоверного изображения, скажем, горы, передавая на бумаге или холсте текстуру камня, снежный покров, размер и масштабы этой формы рельефа, а первый предпочтет нарисовать гору в форме едва измененного треугольника, но потратит часы на придания горе идеальной формы, расположению ее на панели и размышляя о том, стоит ли вообще рисовать гору.

Гениями по части создания простых, но эффектных комиксов, являются картунисты, рисующие ежедневные стрипы. Здесь сам процесс их создания не располагает к длительным размышлениям или предварительному планированию, поэтому все те, кто рисует семь стрипов в неделю, делают это довольно просто. Все картунисты, а особенно те, кто рисует стрипы (и особенно те, кто рисует однопанельные юмористические стрипы), знают, что в отличие от комиксов, в которых важно соблюсти баланс между артом и текстом, в стрипах огромную роль играет не рисунок, и даже не сюжет. Идея – вот чему поклоняются или поклонялись Гари Ларсон, Эдвард Гори, Чарльз Барсотти, Сэм Гросс, Уайли Миллер и прочие. Юмористический однопанельный стрип – торжество идеи над формой. На самом деле, все знают, что чем проще рисунок в стрипе, тем меньше он отвлекает внимание читателя от самой шутки. Чем универсальное символы, использованные автором, тем проще их распознать. Множество картунистов просто отказывается рисовать излишние детали, не желая самостоятельно «затенять» собственную шутку. От обилия деталей в таких стрипах никто не выиграет, ни художник, ни читатель.



Возьмем, к примеру Far Side – самый смешной стип в мире, отличающийся нестандартным юмором. Его создатель, Гари Ларсон, на титул «Караваджо стрипов» никогда не претендовал, зато умел рассказывать изумительные истории – страшные, забавные, странные, нелепые, - необычным способом. Десятилетиями формула юмористического стрипа была неизменной: сюжет стрипа был разделен на четыре панели, первая из которых отводилась под завязку, вторая и третья на кульминацию, а четвертая на рассказ самой шутки. Таким образом перед тем, как пошутить, картунисты подготавливали почву для шутки. Far Side был однопанельным стрипом, но помимо обязательной шутки в нем всегда рассказывалась какая-то история. Творчество Ларсона – идеальный пример компрессии нарратива за счет выразительных средств. Гари с хирургической точностью располагал все объекты в кадре, утрамбовывая завязку, кульминацию и развязку стрипа в пределы одной панели. Сам художник признавался, что каждый стрип он рисует часа по четыре, причем большая часть этого времени отводится не на непосредственно рисунок карандашом или тушью, а планирование. Таким образом его арт мог выглядеть еще более примитивным, и все равно работать – доносить до читателя нужную информацию. Что еще интереснее, Ларсон иногда «шел дальше», чем просто ограничивался шуткой. Он обожал рисовать дико провоцирующие и стимулирующие воображение картинки. Только Far Side заставляет, после того, как ты поймешь шутку и посмеешься над ней, размышлять на тему того, что вообще ты увидел. Посмотрите вот на этот стрип.



 Шутка, надеюсь, всем понятна. Но вот что спрятано у старушки в подвале? Что она потом делает с коммивояжерами? Какие именно формы принимает ее неприязнь к незнакомцам, когда мы не смотрим на газетную страницу? Это хороший пример того, о чем я говорил выше – роль рисунка в стрипе ограничена, это лишь средство обрамления идеи. 

Столь абстрактное толкование минималистичного арта можно счесть субъективным. Ок, тогда еще буквально на секунду поговорим об идее, а потом перейдем к анализу и демонстрации более простых вещей. Посмотрите на творчество Тома Голда. Почему его стрипы работают, хотя часто у его героев нет черт лица, а сами они недалеко ушли от «палочных человечков»? Универсальность идеи – вот ответ. Его герои могут выглядеть как угодно, его здания могут быть двухмерными прямоугольниками. Все они созданы для того, чтобы дать жизнь некоему замыслу Голда и только. Они лишь помогают таком абстрактному понятию как идея четче сформироваться, быть более доступной.



Теперь взгляните на этот стрип.



Это один из множества стрипов Фрэнка Кинга, автора Gasoline Alley. Кинг был гением, чьи стрипы обожала вся страна, а современные критики относят к абсолютной классике. Он умел гораздо больше, чем просто работать  с негативным пространством и затенением, но вы только гляньте на эту красоту. Отражения, тени, контраст – комбинация простых технических приемов здесь порождает маленький шедевр, пробуждая в нас лирические чувства. Показать отражение человека через призму окружающей среды можно было разными способами, но Кинг выбрал наиболее близкий ему, по совместительству являющийся самым эстетичным. Это стремление – одержимость эстетикой, желание выразить максимум, используя минимум – еще одна причина, по которой художники предпочитают работать в минималистическом  стиле. Принципа «простота порождает красоту» придерживались множество авторов, но в комиксах его исповедовали пионеры французских комиксов, авторы газетных стрипов в двадцатых и тридцатых годах и отдельные современные авторы. Жиже, Пейо, Моррис, Морис Тилье, Эрже – все они боготворили стиль и умеренность, позволяя себе, впрочем, иногда создание детального арта когда тот был уместен. Строгость геометрических форм, утилитарное отношение к размеру и назначению формы панелей, некоторая даже схематичность изображения объектов – эти правила создания комиксов были открыты еще на заре их существования, а поклонялись им Джон Бусема и Джек Кирби. Но никто, кроме художников-минималистов, не применяет их на практике так успешно. Посмотрите на работы Криса Уэра. Он, работая над комиксами, привносит в свои работы чисто дизайнерские элементы, в основе которых также лежит минимализм, пусть немного и иного толка. Визуальный дизайн – та же математика, все подчиняется строго заданному набору правил, не меняющемуся никогда. Любой логотип, любой символ можно разложить на произвольное количество элементов, все из которых обязаны находиться в гармонии с собой, быть кратными друг другу и гармонировать друг с другом. Уэр, сам дизайнер по профессии, никогда не рисовал детальных комиксов отчасти потому, что не в состоянии был бы уравновесить множество визуальных элементов на странице, зная, что все они обязаны коррелировать друг с другом. На стиль Jimmy Corrigan повлияло не только это, но и беззаветная любовь Уэра к газетным стрипам первой половины двадцатого века. Я могу только гадать, кто оказал на Уэра наибольшее влияние (он сам говорит, что Джордж Херриман), но сходство между стрипами Ри Ирвина Smythers, Naughty Pete Чарльза Форбелла и артом самого Криса неоспоримо. Ирвин боготворил геометрию – у него из разных простых геометрических фигур состояли все герои и предметы, и то же самое можно сказать о простом, эффектном стиле Уэра. У Форбелла Уэр позаимствовал такой элемент оформления стрипа как рукописный шрифт, и явно перенял технику создания «функциональных» панелей, то есть тех, чья форма помогает нарисованному в них арту быть более выразительным.





Среди кумиров Уэра был и Клифф Стерретт, гениальный автор Polly and her Pals, стрипа, повлиявшего на кубизм чуть меньше, чем творчество Пикассо. Арт Стеррета – хороший пример того, какую роль покраска играет в детальных или минималистичных комиксах. Посмотрите на эту страницу. Ей и автору, создавшему ее, явно тут не место. В кадре много всего: деталей, объектов, вещей и геометрических фигур. Теперь заметьте, что Стеррет часто дублирует предметы, использует простые геометрические фигуры и, конечно, нещадно экспериментирует на ходу. А теперь представьте себе черно-белую версию этого же стрипа. Как видите, детализация сразу же начинает «таять», ведь сто объектов, покрашенные в сто разных цветов мы подсознательно воспринимаем как сто разных объектов, а сто однотонных предметов в нашем воображении просто сливаются в единую невзрачную массу. Стерретт мастерски красил свой стрип, но в корне его арт был минималистичным. В нем хорошо сочеталось все, о чем я говорил ранее: четкость идей, гармония форм, поклонение выбранному стилю, запредельная эстетика. Стерретт использовал цвет в Polly and her Pals как дополнительное измерение, а не способ вычленить из массы предметов что-то одно. Именно такой подход к покраске и придавал Polly and her Pals ощущение объема, пусть и фиктивное. 





А вот, кстати, посмотрите на черно белый воскресный стрип. Здесь арт Стеррета выглядит каким-то условным, схематичным, двухмерным. Не даром один из крупнейших картунистов двадцатого века стал создавать свои стрипы в цвете сразу же, как только у него появилась такая возможность.



Если вы росли на постсоветском пространстве в постперестроечные годы, то, скорее всего, вы, как и я, начали свое знакомство с комиксами с бессмертных творений Карла Баркса и его учеников. Комиксы о дяде Скрудже, Дональде Даке, Гуфи, Микки Маусе, и сотне других милых персонажах, тоже чаще всего были нарисованы в минималистическом стиле. Ранние диснеевские стрипы рисовались без бэкграундов на панелях, порой не содержали звуков, а все их персонажи выглядели одинаково на каждой панели. Последнее не было минусом, кстати. Это было осознанное и одобренное лично Диснеем решение. Согласно приказу мультипликатора, все стрипы, чьими героями были созданные им персонажи, качеством не должны были уступать полнометражной анимации. Обладай Микки или Гуфи сложным дизайном, выполнить приказ Диснея было бы невозможно. Но самая известная в мире говорящая мышь была нарисована нарочито простой, что позволило картунистам также просто создавать стрипы с ее участием. Диснеевские комиксы – пример того, как минимализм художественный и минимализм идей перекрестно опыляются, порождая очень качественный продукт. Вы когда-нибудь задумывались, почему диснеевские стрипы так красивы, так полны жизни, так совершенны? Все потому, что они нарисованы по стандартам мультипликации. В них все герои на каждой панели нарисованы одинакового роста, на каждой панели пропорции всех объектов сохраняются. Та грация, та плавность движений, которой отличались работы Диснея, тоже сохранена в стрипах, основанных на передаче пантомимы. В документальном фильме, посвященном Джеффу Смиту, автору BONE, коллега Смита говорит, что картунисты по природе своей ленивы. Что создавать комиксы у большинства из них получается только в случае, когда у их авторов есть опция «обмануть читателя». Опция эта – несоблюдение габаритов и пропорций. Действительно, в современных комиксах часто можно наблюдать расхождение пропорций объектов на панелях в пределах одной страницы. Диснеевские комиксы изначально строились с учетом стандартов, соблюдаемых в мультипликации, где каждый кадр обязан был быть лишь самую малость отличным от предыдущего, а для этого он должен был почти идентичным ему во всем. Соблюдать пропорции сложных объектов мало у кого их художников бы получилось, но, повторюсь, Микки и его друзья были нарисованы просто, а значит их можно было рисовать одинаковыми на сотнях панелей. Та едва уловимая атмосфера достоверности происходящего, присущая по-настоящему качественной мультипликации (а диснеевская по определению к ней относится), преобладает и в стрипах, нарисованных по ее мотивам. Минимализм – это не всегда ограничение. Иногда, как в случае со стрипами Диснея, это универсальность тиражируемых образов, достигнутая за счет отказа от лишних неуместных деталей.




Напоследок поговорим о Джордже Херримане и том, что значит минимализм не художественный, а сценарный. Джордж Херриман считается автором самого лучшего комикса в истории Krazy Kat. Критики, любители и авторы комиксов, пришли к такому выводу много лет назад, а на исходе тысячелетия авторитетный The Comics Journal окончательно зацементировал репутацию стрипа как величайшего, поставив его на первое место в списке «100 лучших комиксов в истории». Так ли это? Действительно ли Krazy Kat так хорош? Если коротко, то он еще лучше. Награды, регалии и слава, восторженные отзывы и пропитанные уважением рецензии не в силах передать насколько он прекрасен. Херриман за те без малого сорок лет, что он писал и рисовал Krazy Kat придумал в комиксах все, что только можно. Это не преувеличение, это факт. Обилие изобретенных им техник и масштаб инноваций потрясают. Krazy Kat считается лучшим комиксов потому, что это лучшее произведение в жанре, максимально расширяющее границы девятого искусства, наиболее аутентичное, и наименее подходящее для адаптации. Последнее очень важно: Krazy Kat создан так, что перенести его на экран или написать на его основе роман невозможно, не растеряв по пути всего, что делает комикс великим.

Херриман бел бесконечно изобретательным, автором, но сегодня мы посмотрим не на его самый хитрый стрип, не на самый красивый, не на самый лирический (а Херриман обладал изумительным стилем изложения, таким, что не каждый писатель или поэт обладает). Мы посмотрим на тот, в котором идея сюжетного минимализма доведена автором до абсолюта. Итак, перед тем, как показать вам стрип, я немного расскажу о его фабуле. Три героя стрипа – мышь, кот и пес – живут вместе на просторах вымышленной пустыни где-то в Аризоне. Кот любит мышь, пес любит кота, мышь любит метать в голову кота кирпичи. Пес по совместительству является местным стражем правопорядка, поэтому постоянно вынужден сажать мышь в тюрьму за хулиганство. Больше ничего вам знать не нужно. Теперь смотрим на стрип. Каково? Нет, скажите мне, вы такое вообще где-то видели? Я не мог предположить, что такой стрип может существовать в теории, не то что на бумаге. Как и все стрипы Херримана, этот кажется простым на первый взгляд, но колоссальное количество идей, положенных в его основу, становятся видны как только начинаешь анализировать увиденное. Центральная идея этого стрипа – создание нарратива за счет его постепенного уничтожения. Это только кажется, что подобное изречение парадоксально. На деле Херриман доказывает, что подобное можно провернуть. Он постепенно убирает все ключевые архетипы стрипа: кота, кирпич, пса, тюрьму, все. Урезая сюжет, Херриман тем самым создает его прямо на наших глазах, пока мы наблюдаем за все уменьшающейся вселенной Krazy Kat, остановившейся за миг до коллапсирования внутрь себя. Херриман показывает, что вам не нужен минимальный набор действующих лиц для рассказа истории, вам не нужен сюжет, вам почти ничего не нужно, только фантазия и умение смотреть на мир под другим углом.



Комиксы славятся своим высоким порогом входа. У каждого героя, вроде Бэтмена, за плечами существуют декады предыстории, часто запутанной и противоречивой. Ребуты, смена авторов, кроссоверы – судьба одного героя за время его существования может меняться так сильно и так часто, что читатель может перестать замечать эти изменения. Бесконечное поднятие ставок и увеличение масштаба приводят к созданию комиксов, вроде тех, которые пишет Джонатан Хикман: стерильных, неспособных заставить читателя испытать что либо, кроме усталости, колоссальных эпиков о вещах, а не о персонажах. Для создания таких комиксов требуется сотни страниц сценария и тысячи панелей. А результат? Порой, мне кажется, что многие авторы недооценивают значение умеренности при создании комиксов.

Да, это сложно, не каждый, подобно Херриману, умеет буквально из ничего творить лаконичные, умные, интересные, интригующие комиксы. Но иного пути может и не быть. Минималисты утверждают, что качество важнее количества. Так, может, стоит к ним прислушаться?










Комментариев нет:

Отправить комментарий

Избранное сообщение

PARADISE LOST - CHAPTER 7, PART 2

Самым сюрреалистичным юмористическим стрипом того времени был Sam's Strip , который писали и рисовали Морт Уокер и Джерри Дюма...