четверг, 25 мая 2017 г.

ODYSSEY OF ODD



ВСЕ ЧУДЕСАТЕЕ И ЧУДЕСАТЕЕ: ОДИССЕЯ ПО ЗАВОРАЖИВАЮЩЕМУ МИРУ СТРАННЫХ КОМИКСОВ И СТРИПОВ


В контексте комиксов у меня слово «странный» ассоциируется с бесподобно нарисованной Сетом Фишером панорамой Земли Диковинок – вымышленного города из серии WILLWORD. Сет изрядно потрудился, рисуя уникальный город, не просто необычный, но странный: он состоял из тесно прижавшихся друг к дружке боками домов, чей архитектурный дизайн варьировался от арт-деко до традиционного японского, высоченно живой наблюдательной башни, выглядящей как голова лысого и бесстрастного человека, сотен существ, прибывших туда, кажется, из разных эпох и измерений, летательных аппаратов хитроумной конструкции и еще кучи всяких чудес. Он, сохраняя форму, казался миражом в пустыне, порождением фантазии, а не логики.

Именно это качество – способность оперировать необычными сюжетными или визуальными элементами, используя стандартные приемы нарратива – на мой взгляд и отличает «странный» комикс от обычного.

Сейчас уникальные элементы нарратива, позаимствованные из кино, книг и даже музыки, в комиксах встречаются часто, поэтому даже средние авторы могут использовать в своих произведениях постмодернистский юмор, например, или пытаться имитировать поток сознания. Некоторые элементы стиля совсем утратили свою новизну, став клише, а некоторые талантливые художники и сценаристы напротив только открывают. У комикс-авторов, работающих сегодня, существует доступ к практически любому произведению любого из искусств, и, соответственно, возможность узнать, проанализировать и «провести вивисекцию» любого из них, если автор задался целью понять, что делало то или иное произведение искусства по-настоящему уникальным. У авторов газетных стрипов, работающих в начале прошлого века, такой возможности не было – они активно работали над созданием новых способов подачи стрипов. Ввиду бешеной конкуренции, создатели стрипов активно работали над тем, чтобы их творение выгодно отличалось от массы других стрипов. Гиганты вроде Джорджа Херримана или Винзора Маккея полагались на свой талант, обманчиво легко создавая шедевры. Авторы популярных газетных комиксов вроде Чика Янга или Джорджа МакМануса годами доводили до совершенства собственные формулы создания интригующих историй, никогда не позволяя однообразию укорениться на страницах их произведений. Нишевые авторы просто обязаны были уметь либо хорошо писать, либо хорошо рисовать. А что оставалось тем, кто не вписывался в рамки коммерчески успешного картуниста? Ваять очередной стрип о говорящих животных или пытаться имитировать стиль коллег, халтуря за гроши? К счастью, способов для самовыражения в то время существовало куда больше, а жанрово стрипы варьировались от бытовых драм и комедий до сюрреализма, поэтому отдельные художники нашли способ оставить свой след в индустрии.

Термины, характеризующие те безумные эксперименты, которые авторы стрипов и комиксов проводили над собственными сериями, начали появляться только недавно. Созданные сто и более лет назад стрипы пестрели, например, дада-юмором, использовали подрыв нарратива во всех возможных комбинациях, полагались на внутреннюю логику или просто были «странными», плохо поддающимися классификации ввиду полной неспособности вписать их в какие-либо рамки, налепить на них ярлык, сделать более доступными для понимания, таким образом лишив их свойственного им обаяния.

Странные стрипы и комиксы существовали столько, сколько и сама индустрия. Визионеры рождались в каждом поколении, а те их них, которым был присущ художественный талант, иногда нанимались в качестве иллюстраторов в газеты, минуя не такое уж и бдительное редакторское око. Там, будучи обеспеченными жалованием и свободой, они создавали свои маленькие чудеса – миры «набекрень».

Сегодня  мы совершим путешествие назад во времени и взглянем на несколько подобных комиксов. Путешествие это, в принципе, безопасное, но как и любая манипуляция со временем требует соблюдения мер предосторожности. Итак, старайтесь не терять меня во время экскурсии, не трогать экспонаты руками, не удивляться совсем уж жутким произведениям безграничной людской фантазии, ведь они, почуяв к себе интерес, способны пленить вас и поселиться в вашей фантазии навсегда. Готовы? Начинаем.
                                                                
WIIGGLEМUCH

Самый странный комикс в истории создал Герберт Кроули. Стрип под названием THE WIGGLE MUCH публиковался в газете New York Herald Tribune с марта по июнь 1910 года и содержит всего тринадцать выпусков. Среди всех перечисленных в этой статье авторов Кроули является самым маститым: он водил дружбу с Рабиндранатом Тагором и Робертом Фростом, был близким знакомым Карла Юнга, а также состоявшимся художником, чьи работы в 1913 году на Всемирной Выставке Изобразительного Искусства стояли рядом с полотнами Сезанна, Пикассо, Ренуара, Ван Гога, Матисса.



Что привело его к созданию стрипов остается загадкой, как и сам его стрип. WIGGLEMUCH – единственный комикс, в котором две ключевые составляющие – арт и текст – используются так странно. В нем нет сюжета, в нем нет внятного нарратива, в нем нет логики, в нем нет ничего, за что было бы уцепиться вниманию читателя. И при этом в своем болезненном великолепии он прекрасен.

WIGGLEMUCH очень схематично повествует о путешествии белого всемогущего существа невиданной породы сквозь некое пространство и битву между Вигглмачем и Птицей Динг-Донг, выступающей в роли местного антагониста. Все это сопровождается стихами, иногда рифмующимися, а иногда нет. Стихи эти тоже ясности происходящему не придают.




WIGGLEMUCH в высшей степени комикс о символах, поскольку в нем все объекты являются ими, пусть об их назначении никто кроме автора догадаться не мог. И все же составленная фантазией Кроули тайная система символов не может не удивлять и привлекать. Как и Codex Seraphinianus, WIGGLEMUCH выглядит проработанным и цельным фиктивным произведением, сохраняющим при этом абстрактность. Он не выглядит работой охваченного пламенем хаоса гения. Кроули методично работал над тем, чтобы его произведение вызывало комплексную реакцию «почти понимания», оставаясь при этом как можно более загадочным. Когда читаешь WIGGLEMUCH кажется, что вот-вот найдешь разбросанные автором ключи и подсказки к увиденному тобой, составишь воедино все кусочки головоломки и поймешь, что на самом деле значат похождения главного героя. Но нет, иллюзорное ощущение «почти понимания» будет вам самой большой наградой при попытке постичь стрип.

Визуально стрип вызывает как минимум удивление. Каждый кадр здесь загадка. Интригует простое расположение объектов в кадре – это словно фотографии некой жуткой инсталляции, созданной безумным визионером. Латеральная перспектива, необычный стиль художника, беспощадный дизайн всего и вся – Кроули использовал все возможные приемы для достижения атмосферы тайной и очень страшной сказки, живущей по своим правилам. WIGGLEMUCH похож на энигму: тогда как в обычных комиксах можно сходу определить очень многое просто глядя на картинку, в этом стрипе даже простое течение времени засечь невозможно (попробуйте навскидку понять, сколько времени проходит между двумя идущими друг за другом панелями).




Сегодня такой стрип никто бы не опубликовал. Творение Кроули очень удачно создавалось в то время, когда комиксы только начинали становиться на ноги, а эксперименты только поощрялись. Гениальный стрип, напиши и нарисуй его Кроули в любом другом десятилетии, ждало бы забвение.

Судьба самого Кроули оказалась загадочной. В какой-то момент художник просто исчез, а наследие его было практически утрачено. Только в этом году энтузиасты, обнаружившие в покинутом доме Кроули массу архивным материалов, планируют издать коллекцию работ художника, выручив деньги на ее создание через краудфандинг-платформу.

STARDUST THE SUPER WIZARD

Как и все комиксы Флетчера Хэнкса, STARDUST кажется абразивным, гротескным и отталкивающим. Конкретно STARDUST очень сильно смахивает на галлюцинацию – он скоротечный, но тревожный. Читателям, впервые взявшим в руки комиксы Хэнкса в 1940 году, он мог показаться кислотным клоном Бака Роджерса, написанным социопатом, однако время показало, что видение Хэнкса было уникальным тогда, и остается таким и сейчас. У его произведений нет прямых аналогов.



Флетчер Хэнкс кометой промелькнул на небосводе комикс-индустрии, посвятив два года своей жизни созданию рисованных историй. С 1939 по 1941 годы он создал множество коротких комиксов с названиями вроде Big Red McClane, Fantomah Mystery Woman of the Jungle, Tabu Wizard of the Jungle, после чего совершенно пропал с радаров – о его жизни после 1941 года почти ничего не известно. Работы Флетчера отличаются неформальным подходом, часто уникальной перспективой, отсутствием клише и норм. Хэнкс не был обучен рисованию, но это совершенно не мешало ему создавать дичайшие, попирающие все законы анатомии и логики фантасмагорические миры.

Все в комиксах Флетчера выглядит гротескно и изолированно, статично, неправильно, а сюжетные и визуальные элементы плохо стыкуются с собой. И все же эти комиксы, а особенно WIZARD, производят сильнейшее впечатление. Четкость видения сцены у Хэнкса была изумительной – в каждой панели изображено – часто грубо – только то, что имеет значение. Жерло вулкана там, или красный марсианский пейзаж, который устилают выбеленные кости жертв космического колдуна. Жуткие герои, люди и монстры, наделены нелепым дизайном, который мигом запоминается. Масштаб и замысел (а также периодически исполнение) идей удивляют. WIZARD, например, рассказывает о последних минутах перед апокалипсисом, и включает сцены уничтожения целых наций, будучи при этом хроникой битвы двух существ.



О Хэнксе сейчас известно только благодаря усилиям издательства Fantagraphics. В прошлом оно выпустило два сборника комиксов Хэнкса в мягкой обложке, а в этом уже издает коллекцию из 51 комикса художника в твердом переплете.

DAUNTLESS DURHAM OF THE U.S.A.

Гарри Хершфилд, создатель DAUNTLESS DURHAM, был человеком с хорошим чувством юмора, что в его работе прослеживается без труда. Однажды он был уволен с работы за то, что «выпрямил» на фото Пизанскую башню когда клиент просто попросил подретушировать снимок. Сейчас Хершфилда помнят как автора безумно популярного стрипа Abie the Agent, длившегося двадцать шесть лет, а его ранние работы незаслуженно обходят вниманием.



А меж тем DD, созданный в 1913 году, является стрипом, содержащим самые смелые эксперименты. Он буквально фонтанирует идеями, которые Хершфилд мастерски воплощал в жизнь. Стрип, состоящий из шести панелей, мог прерваться вдруг на середине, превратившись в показ мод, стать коллажем, быть пародией на стили изображения других картунистов. Даже без экспериментов с формой он был чудесен. Пародия на грошовые мелодрамы, он был одой нелепости и импровизации. При его прочтении меня не покидал образ героев мультфильмов Текса Эйвери, которые умудрялись выйти из положения, отказываясь признавать всю его серьезность. Уайли Койот запросто мог мчаться в вагонетке по рельсам, а когда те заканчивались обрывом, просто клал шпалы на воздух, продолжая свое путешествие на встречу катастрофе и показывая гравитации метафорический средний палец. Стрип Хершфилда как раз напоминает мне лихую импровизацию, очень удачную и точную, черпающую вдохновение из воздуха и никогда не осекающуюся.




DAUNTLESS DURHAM был рассказом о титульном герое Дюраме (спортсмен, джентльмен, бонвиван, молод, умен, богат и смекалист), его даме сердца Катрине (молода, красива и скромна, верна и независима), и враге Дюрама Десмонде (коварен, хитер, мелочен, эгоманьяк и, кажется, самую малость сумасшедший). Весь стрип был пародией на мелодраму, в которой злодей добивается расположения дамы всеми доступными и несколькими недоступными средствами, а благородный герой старается этому помешать. Хершфилд довел это клише до абсурда, выкрутив градус реализма в своем стрипе на минимум, а регулятор шизы доведя до максимума. Десмонд постоянно изобретал планы по избавлению от конкурента, которым бы позавидовал Макиавелли, а Дюрам, страдая, преодолевал все козни усатого мегаломаньяка. Десмонд заключал с Дюрамом нелепые пари (объехать весь мир за восемьдесят дней, потратить десять тысяч долларов одноцентовыми монетами за неделю), а герой выигрывал их, вляпываясь в экзотические приключения. DAUNTLESS DURHAM обладал бешеной кинетикой и абсолютной непредсказуемостью. Хершфилд не давал ни малейшего повода предугадать что же случится с героями в следующем выпуске, поэтому стрип, созданный сто лет назад, и сейчас читается запоем.

SPARKY WATTS



Буди Роджерс был контрибьютором первых двух изданий, ныне считающимися основоположниками комиксов – New Comics и Funnies. Уже в 1931 году он самостоятельно нарисовал и написал один из первых «графических романов» Deadwood Gulch (годом ранее талантливейший Мильт Гросс также отметился 300-страничным комиксом He Done Her Wrong), а с 1936 по 1940 подрабатывал ассистентом художника, рисуя стрип Smilin’ Jack. На пике творческой мощи в 1940 году он создал комикс, называющийся Sparky Watts, оставив таким образом свой неизгладимый след в истории.

Когда в начале сороковых годов супергеройская лихорадка бушевала, порождая героев в трико всех мастей, Буди решил не гнаться за длинным долларом, а как следует развлечься. Его стрип был пародией на супергероику, на две головы превосходящей все, что тогда существовало на рынке, включая топовые серии. Роджерс был благословлен выдающейся фантазией: люди, читающие его комиксы, часто говорили ему, что такие стрипы трезвый человек создавать не может. Однако это было неправдой. Роджерс просто много и упорно работал, а SPARKY WATTS придумал, уже будучи опытным сочинителем. Отсюда и результат – комикс считается одним из самых необычных в истории.



SPARKY – прыжок в бездну безумия, но не спонтанный, а хорошо организованный. С парашютом или как минимум непоколебимой верой в то, что бездна, в принципе, и не глубокая, так что где-то там в темноте точно есть дно. Комикс строится только на уникальных ситуациях, но не превращается в абсурд каким-то чудом. Роджерс поражает умением непринужденно писать дьявольски кислотные вещи, выглядящие и даже на поверку оказывающимися цельными вещи. Любой комикс о Спарки – череда становящихся все более нелепыми ситуаций, громоздящихся друг на друге, но чудесным образом не обрушивающихся. Роджерс, такое впечатление, с безумием на ты, поэтому всегда в его комиксах есть хорошо прощупывающийся сюжет и четкая последовательность событий. То, что эти события часто бывают абсурдными, Роджерса не волновало.

Сюжеты стрипов Роджерс писал как на подбор завораживающе-идиотские, но в качестве примера я приведу синопсис восьмого номера серии. Спарки уменьшается в результате локальной катастрофы, причиной которой послужила мартышка, являющаяся братом одного из второстепенных героев. Чудом спасшись, он обнаруживает себя ведущим беседу с двумя одноглазыми насекомыми. Те сопровождают его в свое царство, все обитатели которого выглядят как татуировки людей, никогда не познающих прелести карьерного роста. Королевой букашек оказывается двуглавая женщина-жук, отчаянно кокетничающая с оцепеневшим от ужаса Спарки. Отказавшись жениться на женщине, снящейся в кошмарах Дэвиду Линчу, Спарки подвергается казни на главной площади королевства. Чудом избежав смерти, Спарки внезапно вырастает, завершив таким образом свое паломничество в удивительный мир насекомых.



Каково? А ведь Роджерс еще и писал смачные и современные диалоги, умел вести за собой читателя и грамотно дозировать дичь, никогда не давая поводов отложить комикс в сторону.

Кроме этого причиной долголетия стрипа послужил и его внешний вид. Это просто по-человечески красивый стрип с феноменальным дизайном почти всех героев.

В 1950 году Буди, нарисовавший еще несколько стрипов, полностью отошел от создания комиксов, зажив тихой и спокойной жизнью продавца. То, что его имя и труды не канули в лету, заслуга Крэга Йо, собравшего в сборник лучшие стрипы Роджерса и издавшего его при помощи Fantagraphics.

SQUIRREL CAGE

Стрип Джина Арна не только послужил одним из источников вдохновения для Роберта Крамба (его Mister Normal был списан с одного из персонажей «клетки»), но и сам по себе очень походил на творчество отца независимых комиксов.



Лучшие эпизоды SQUIRREL CAGE полны сюрреализма и напоминают сказки барона Мюнгхаузена. Их населяют диковинные звери (был-скрипка, бестелесная голова мамонта, воздушная свинья) и странные герои (культовым стал персонаж серии, чаще всего использующий одну и ту же бессмысленную фразу), в них есть необычные локации и душевный юмор. Арн выезжает на необычности концептов и ювелирном их исполнении.



Крайне необычный и достаточно редкий стрип, репринтов которого существует полторы штуки.

THE UPSIDE DOWNS OF LITTLE LADY LOVEKINS AND OLD MAN MUFFAROO

Ок, чисто концептуально это золото. Снимаю шляпу перед автором стрипа Густавом Вербеком – такой замысел не то что реализовать, выносить, порой, довольно сложно. UPSIDE не содержит необычных сюжетных элементов или странных ситуаций. Вместо этого сам стрип является гениальной придумкой одного из величайших визионеров от мира комиксов.

Вместо того, чтобы пересказывать сюжет и говорить о героях, я лучше поведаю вам о форме. Это в вышей степени нетипичный стрип, читать который нужно иначе, чем все остальные. Для начала нужно прочесть все подписи к шести панелям, составляющим один выпуск, и посмотреть на иллюстрации. Затем необходимо перевернуть стрип вверх ногами и продолжить чтение. Сюжет таким образом получит продолжение, а мы станем свидетелями – и это очень важно – совсем иных приключений двух главных героев.




Задумайтесь на секунду насколько сложным вам кажется реализация такого проекта? Да, у стрипа есть менее удачливые предки в виде книги Питера Ньюэлла  Topsys & Turvys, но заслуги Вербека приуменьшить невозможно. Он создал несколько десятков эпизодов стрипа, каждый из которых был уникальным в своей сложности цикличным рисунком.

Стрип именно за счет своего сперва кажущегося странноватым внешнего вида вызывает удивление, только усиливающееся, когда понимаешь, что кроется за странным на первый взгляд расположением героем на странице и дизайном существу и объектов. Все в UPSIDE нарисовано с целью быть рассмотренным под двумя различными углами. Так туча становится земной твердью, озеро – облаком, дракон – летучей тварью, один главный герой – другим. Это потрясающе.




Вербек использовал кучу способов сделать такой стрип разнообразным, и все они работают. Любая промашка автора в таком стрипе была бы заметна, любая неточность видна. Но нет, все детали рисунка «работают» как находясь вместе, так и по отдельности. Это не просто часть изображения, отзеркаленная и слегка измененная. Посмотрите на сами стрипы и оцените как мастерски Вербек реализует собственные идеи, какими разными выглядят стрипы.

Густав Вербек создал еще несколько стрипов перед тем, как отойти в 1910 году от дел и посвятить себя живописи. Его THE TERROR OF THE TINY TADS чем-то похож на стрип-перевертыш. Он гораздо красивее вынужденного быть простым UPSIDE (в котором даже пузырей с диалогами почти не было в силу того, что их практически невозможно было уместить на странице, сохраняя оригинальную идею комикса), и также является одиссеей по выдуманному миру жутких существ.

HEJJI

Единственный комикс мега-популярного детского автора Доктора Сьюза. До того момента как карьера писателя стала набирать обороты, а «Гринч», «Кот в Шляпе» и «Хортон» все еще были не более чем фрагментами богатого воображения Теодора Сьюза, он подрабатывал картунистом в газете. HEJJI был стрипом хорошим, а кончину его ничем, кроме того факта, что публиковали его в тридцатые годы (а значит конкурировать ему приходилось с мастодонтами, чье качество даже тогда никто под сомнение не ставил) я объяснить не могу. В стрипе, нарисованном и написанном Сьюзом самостоятельно, уже хорошо виден талант писателя создавать броских, запоминающихся героев, необычные фабулы и сюжеты.



Назван стрип в честь главного героя, бороздящего некий волшебный мир, смахивающий на гибрид арабской сказки и миража. Написать запоминающийся сюжет у Сьюза не получилось в силу понятных обстоятельств, а вот нарисован стрип причудесно. То, что не получилось передать словами (стрип, к сожалению, написан в прозе), Сьюз с лихвой компенсировал рисунком, выдающим с головой мастерство художника. Дизайн существ и локаций здесь мгновенно узнаваемый, что не удивительно, так как именно в HEJJI впервые художником были воплощены задумки, ставшие потом основой для его детских сказок. Экзотический мир Баако выглядит как курорт, каким его представляет метадоновый наркоман: в нем существуют бородатые пузатые пчелы, пятнистые аллигаторы и придворные пушистые драконы; под стать фауне и география – дивные идиллические горы и узкие тропы, солнце и пальмы соседствуют с невесть как прилипшими к склону горы замками в стиле Мориса Эшера, в которых пространство живет своей бурной жизнью. Будучи обычным приключенческим стрипом в душе, HEJJI выезжает за счет той магии Сьюза, что так хорошо видна в его книгах. Вариативный, интересный, смешной, и уникальный, HEJJI  дразнит читателя обещанием ни на что не похожего действа, но, к сожалению, его не выполняет. Чтобы что-то родилось, что-то должно умереть. Очень жаль, что ради появления любимыми миллионами детей и взрослых героев произведений Сьюза такому классному стрипу пришлось окончиться так толком и не начавшись.




JOY AND GLOOM STRIPS

О стрипах Т.Е. Пауэрса, чьими персонажами были среди прочего две антропоморфные эмоции, я хотел рассказать давно, вот только проиллюстрировать свой рассказ мне было почти нечем. Одну их двух иллюстрацию пришлось фотографировать самому, а я обычно кривой съемке дрожащими руками предпочитаю чистые и отретушированные сканы из интернета.

Итак, что же такого интересного создал Пауэлл? Его стрипы, чьими героями были крошечные существа Радость и Уныние, глубиной, как правило, не отличались, но периодически Пауэлл умел при помощи простых средств рассказывать эмоциональные истории. Идеей Пауэлла было персонализировать человеческие эмоции и показать их бесконечную ежедневную битву. Радость и Уныние всегда были нарисованы на периферии панелей, пусть именно они и были главными действующими лицами. Герои стрипов не были связаны между собой ничем, разве что объединяли их простые человеческие радости и горести. В стрипах Пауэлла хорошее расположение духа героев олицетворяли снующие повсюду в кадре существа-Радости в забавных платьицах и с неизменной улыбкой на лице, а скверное – существа-Уныния, бородатые старики в остроконечных шляпах. Смешные человечки часто служили самостоятельным сюжетным элементом, напрямую влияющим на саму историю. Герои стрипов могли обсуждать что-то нейтральное, а вот их настроение читатель запросто мог определить по тому, кто из маленьких проказников был нарисован рядом с ними.



При помощи простой и интуитивно понятной концепции Пауэрс периодически создавал небольшие шедевры. Вот, например, мой любимый из его стрипов. Бедная девочка смотрит в витрину магазина, в которой пляшут улыбающиеся Радости, а сама сжимает в руках куклу-Уныние. Ввиду трагического окраса сцены происходящее напоминает эксперименты на почве нарратива позднего Уилла Айснера. Стрип Пауэрса, впрочем, публиковался за несколько лет до рождения Айснера, еще в 1910-х годах.



Пауэрсу очень удачно удалось оперировать собственной концепцией. Тогда как нарисованные им люди каких-то особых эмоций не выражали, а сам художник специально рисовал лица людей схематичными, то по тому как вели себя Радости и Уныния, сколько их было, что они делали и так далее, было понятно насколько именно интенсивной была сцена. Мужчина весь день провел в приподнятом настроении, предвкушая прибавку к зарплате, а Радостям его было несть числа? Босс лишь вызвал его для того, чтобы лично попросить о пожертвовании в рождественский фонд, а Уныния с палками уже вовсю гонят на полу армию Радостей, вихрем уносящихся прочь. Герой весь день потешался над мужами, чьи доверчивые жены отдавали первому постучавшемуся в дверь шарлатану вещи мужчин? По приходу домой он обнаруживает там не только стоящую на пороге жену с вестями о том, что она отдала его «знакомому» его золотые часы, но и целый выводок Уныний, рядком сидящих на ступенях. Пауэрс разработал собственный повествовательный язык и не стеснялся активно его использовать.

Привлекательность образов и их нехитрый дизайн уже в 1930-е годы сделали из Радости и Уныния хорошо узнаваемые торговые марки. Их рисовали в иной манере совсем другие люди, зато они украшали собой самые разные продукты от игрушек до еды.

KRAZY KAT

О гениальности стрипа Джорджа Херримана я уже говорил не раз и буду говорить еще много. Воскресные выпуски KRAZY KAT считают подлинными шедеврами, и часто когда речь идет о стрипе, подразумевают именно их. Огромные, богатые на детали и бесконечно вариативные, они сами по себе являются страннейшими и чудеснейшими комиксами, но речь сегодня пойдет не о них.




Сегодня мы поговорим о Тигрином Чае. Херриман был известен тем, что в своих ежедневных стрипах KRAZY KAT долго не эксплуатировал одну и ту же тему, предпочитая, чтобы его герои, Кот, Пес и Мышь, переживали каждый день новые интересные приключения. И все же с мая 1936 по март 1937 года он создал нечто вроде крупного сюжетного арка, названного Tiger Tea. Так в округе Коконино вдруг возникал некий таинственный напиток, после употребления которого герои вдруг менялись и начинали вести себя эксцентрично, испытывали галлюцинации и были сами не свои. После того, как Тигриный Чай пробует Кот, начинается самая невероятная глава самого невероятного стрипа в мире. Годичный рассказ о странной субстанции был, как говорят, попыткой Херримана высказаться против запрета на употребление марихуаны. В сборнике, опубликованном IDW, вместе с эпизодами стрипа была даже напечатана фотография Херримана, курящего подозрительную такую сигарету, чтобы подчеркнуть это. Я оставлю подтекст за кадром, а вместо этого расскажу о самом путешествии героев.



Даже обычные эпизоды KRAZY KAT объективную реальность игнорировали так отчаянно, будто они были оскорблены самим существованием чего-то такого обычного, серого и посредственно. Ничего общего с миром, в котором все предметы остаются на своих местах, законы нормы торжествуют, а скука побеждает, KRAZY KAT иметь не хотел. Три героя стрипа были говорящими зверями, жившими среди вечно меняющихся ландшафтов губительной красоты. Их мир был без границ, ибо Херриман рисовал его таким объемным, таким пленительно-сказочным, таким восхитительно нестабильным.

Когда же героям стрипа настал черед отправится в галлюциногенный вояж, Херриман сделал все возможное, чтобы он читателям запомнился. KRAZY KAT, не теряя привычной красоты, преобразился, став еще интереснее и загадочнее. Сюжет Tiger Tea не был линейным или нелинейным, он был подобен импровизированному джазовому номеру, часто меняя ритм и направление, строй и тон. Лишь волшебные лирические диалоги Херримана, точно грузы, придавливали воздушный нарратив стрипа, не давая тому самостоятельно улететь в небеса. Это вовсе не означало, что стрип было трудно читать. Вовсе нет. Он все также оставался смешным и забавным, только теперь его панели заполнили еще более чудные персонажи, вроде говорящего цветка, или божественные пейзажи персональной Долины Монументов Херримана, по сей день остающейся одним из красивейших вымышленных миров. Любопытно также было посмотреть и на героев стрипа, чьи характеры ковались десятилетиями, вдруг ставшими вести себя точно пьяницы или перепившие энергетика подростки. Чай распространял свое влияние, казалось, на все вокруг, став альфой и омегой стрипа на короткие тринадцать месяцев.




Как и подобает шедевру, Tiger Tea был собран (не полностью) в отдельный сборник, а первую его часть можно купить отдельно в очень крутом харде горизонтального формата. Скоро, полагаю, издадут и вторую часть «Чая», а всю серию можно будет поставить на полку рядом с равными по крутизне творениями Винзора МакКея, Берни Кригстейна, Клиффа Стеррета и других.







Комментариев нет:

Отправить комментарий

Избранное сообщение

THE HUNTER by Richard Stark/Ричард Старк "Охотник"

THE HUNTER by Richard Stark «Когда румянолицый парень в «Шеви» предложил подвезти его, Паркер велел ему убираться к черту».  ...